— Стой! — остановила меня Морвен. — Спасибо за деньги, подонок.

— Пожалуйста, — добродушно улыбнулся я.

Мне известно, что она живёт в состоянии перманентной нехватки денег. В храм Луга жертвуют мало, делёжка пожертвований не очень честная, поэтому хватает только на то, чтобы не сдохнуть с голоду.

Да, это неэтично, откупаться от чувств деньгами, хотя это дискуссионный вопрос. Дома, на Земле, я был бы не против, если бы какая-нибудь зажиточная фифа «откупилась» от меня тремя сотнями тысяч долларов.

Я как-то пытался подсчитать, на досуге, сколько это — один золотой лян в современных мне долларах США. Вышло что-то около трёх тысяч долларов. Но надо понимать, что здесь золотой лян — это нечто большее, чем просто монета. Если медью и серебром некоторые двери не открываются, то золотом — легко.

На Земле деньги позволяют очень много, но здесь они позволяют и намного больше, и намного меньше. То есть, если к золотому состоянию прилагается аристократический статус, то можно вообще всё, а если рылом не вышел, то, увы, многие пути будут закрыты и придётся прятать своё состояние в глубоких хранилищах.

«Если не будет дурой, а она не будет, сможет безбедно прожить остаток своих дней», — подумал я о Морвен. — «Сотня лянов — это целое состояние, но мне не жалко, почти что. На один лян семья из четырёх-пяти человек может прожить год, скромно, но достойно. Одна Морвен? Ну, ей много не надо, поэтому может прожить на лян пару лет. По её словам, были времена, когда она выживала целый год на пару-тройку серебряных лянов».

Успокаиваю так свою совесть.

Верно говорил Антуан де Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Это Петрович как-то сказал, когда к нему прикатили подбитый на бездорожье ×5, которому он до этого перебирал ходовку…

Двигаюсь к лавке мастера-кузнеца Планшереля.

— Привет, честной народ! — вошёл я в лавку.

Подмастерья, как всегда, ебутся над ежедневными задачами — кто-то полирует кирасу, кто-то шлем, а кто-то набирает чешую для защиты уязвимых мест…

— Приветствую, господин председатель! — вышел ко мне сам мастер. — Давненько тебя не видно!

Жму ему руку.

— Твой заказ практически готов, — сообщил мне Планшерель. — Осталось только дополировать и всё!

Я отправлял к нему Зонга, чтобы тот передал ему заказ на крепления для масляных ламп и полированные бронзовые зеркала.

— Славно, — улыбнулся я. — Но у меня есть ещё один заказ — нужны листы из лучшей тигельной стали, полтора на полтора чи. Толщина — один цунь. Нужно десять штук.

— А нахрена? — озадаченно спросил кузнец.

— А какая тебе разница? — спросил я. — Надо — значит, надо. Деньги будут заплачены.