Дальше Торн действовал по составленному загодя плану: запер дверь, зашторил все окна…

И взялся за куда более основательный осмотр своего временного пристанища вопреки тому, что организм требовал сна. И требовал отчаянно: веки понемногу наливались свинцом, а находящаяся в непосредственной близости кровать оттягивала на себя все мысли.

Но Торн сопротивлялся желанию завалиться в койку и отключиться, потому как намеревался сначала подкрепиться. Да, голода он пока не испытывал, но был уверен: это явление временное. А просыпаться истощённым — это то ещё удовольствие даже для человека.

А для мутанта — машины смерти, который, так-то, должен требовать калорий соразмерно возможностям? То-то и оно.

К счастью, воспетая в легендах запасливость соотечественников не дала осечку и в этот раз, и парень почти сразу, едва зайдя на кухню, наткнулся на запас мясных консервов. Тушёнка и паштет, не просроченные и, вероятно, даже не совсем заражённые: консервная банка на то и консервная, что надёжно изолировала содержимое ото внешнего воздействия.

Конечно, ноктэон сам по себе имел неприятное свойство накапливаться в чём угодно, но для этого ему требовалось время. Даже для тушёнки.

«Правда, мне-то, наверное, всё равно. Я сам как чистый его сгусток…». — Торн, закинув в рот огромный шмат тушёнки, нахмурился, когда в голове промелькнула незваная мысль. — «У людей Пайза должны быть анализаторы, причём самые разные. И для них я должен выглядеть как некто невероятно сильно фонящий… Чёрт. А что будет во внешнем мире, где ноктэона почти нет?..».

Поедая банку за банкой, Торн и сам не заметил, как начал откровенно клевать носом. А в какой-то момент, проглотив очередной шмат мяса, моргнул… и подпрыгнул под потолок, чувствительно приложившись лбом о стол. Бешено заозиравшись, парень чертыхнулся, поднял с пола пустую банку и перебрался-таки на кровать.

«И всё-таки, это не простая усталость». — Успел подумать Торн перед тем, как отключиться… и одновременно с этим остаться в сознании.

В течение нескольких часов, что проносились мимо в десятки и сотни раз быстрее, чем должно быть, он воспринимал всё пространство вокруг. Слышал звуки, ощущал вибрации, чуял запахи — всё для того, чтобы среагировать на появление незваного гостя. Но вот мысли если и появлялись, то лишь изредка, и в ста процентах случаев ускользали, избегая всяких попыток их «подумать».

А ещё Торн физически ощущал, как в нём что-то меняется. Начиная с чего-то в грудной клетке, и заканчивая, в основном, руками. Основные изменения коснулись ладоней и пальцев, так что некогда человек, едва придя в себя, тут же выпустил когти.