Даже наоборот: чем бы эта кожа ни являлась, но застарелый шрам на локте, например, полностью рассосался, как и след от полученного в детстве ожога на обратной стороне ладони, насколько позволяла заглянуть под них «броня».

Конечно, оставалась вероятность того, что это всё ещё заражение, но необычное настолько же, насколько необычным был и говорящий супермутант, но Торну очень не хотелось в это верить.

Как начал считать смирившийся со своим состоянием парень, снова умирать после того, как чудом восстановился или даже воскрес было бы до крайности обидно.

— Вот только что теперь делать… — Торн ещё раз окинул крышу взглядом, направившись к телу Сеньора. В том, что тот мёртв, у него не было ни малейших сомнений: из живых не вытекает столько крови, да и отверстие в пошедшем трещинами шлеме лучше всяких слов рассказывало о произошедшем. — Покойся с миром, Сеньор. И хоть имени твоего я не знаю, человеком ты был хорошим.

«Как и все остальные, впрочем», — промелькнула мысль в голове парня, так и застывшего на месте с самопроизвольно сжавшимися кулаками.

Торн никогда не был особо эмоциональным, так что явных проявлений буйствующей в душе бури не продемонстрировал. Простоял так ещё несколько минут, прежде чем инстинктивно не поморщился, унюхав запах мертвечины. Витал в воздухе он уже давно, но почему-то только сейчас тело парня сочло необходимым вернуть на место обоняние.

Вонь трупного разложения, крови, пороха, дыма и пота — всё это разом обрушилось на не пришедшего в себя до конца парня.

Моментально согнувшись, Торн едва успел отвернуться, чтобы опорожнить желудок подальше от тела своего временного командира. И весьма закономерным было то, что вместо остатков пищи его вырвало слизью и кровью, неаккуратным шипящим пятном расплескавшихся на бетоне.

— Вот же… Ху… Ср-рань! — Рыкнув, Торн утёр губы обратной стороной ладони. Ему заметно полегчало, словно вторые лёгкие отросли и только что включились в работу. — Что же я за тварь-то такая⁈

Несмотря на то, что разум отчаянно пытался увести мысли в сторону, парень нет-нет, да возвращался к самому для него животрепещущему: метаморфозам и чудесному исцелению, которое вполне могло оказаться не таким уж и чудесным.

Всё это больше походило на мутацию с тем лишь отличием, что радикальные изменения по прошествии весьма солидного времени были, а окончательного превращения в ноктюрна — не было.

«По крайней мере разумом я ещё остаюсь собой. Телом… не уверен», — сжав пальцы, Торн прищурился и вновь перевёл взгляд на мёртвых.

«Вот так уйти будет неправильно. Похоронить я их не смогу, но хоть что-то сделать вполне в моих силах…».