Я кивнул. Поэтому, собственно, я здесь. Иначе б не отпустили.

Глайдеры стали снижаться. Прилетели. От космопорта до Скалы совсем близко. Это кварги шли к ней трое суток.

Глайдеры сели, мы вышли наружу. От неожиданности я онемел. Прежнего пустыря, окружавшего скалу, более не было. Вместо него расстилалась площадь, покрытая шершавым, но прозрачным материалом, походившим на спекшийся от плазмы песок. И Скала стала другой. У ее подножия виднелась скульптурная группа. Мемориал…

— За один цикл сделали, — объяснил Ахей. — Наняли лучшего скульптура-эфора, Мита Соу. К нему очередь на десятки циклов, но он все отложил и приехал к нам. Денег за работу не взял, мы оплатили только материалы. Идем?

Я взял девочек за руки, и мы зашагали к Скале. Эскорт, встав по сторонам, чеканил шаг. Ботинки ритмично били в покрытие, звук их походил на стук метронома. Я слышал его на Земле. Мы подошли ближе и встали.

Композицию создавал гений. В центре ее были две фигуры. Раненый воин, опираясь на стену, стрелял в набегавших врагов. Лицо его выражало гнев и ярость. У ног воина лежала женщина. Запрокинутая голова, безжизненно смотрящие в небо глаза. И прекрасное лицо той, чью красоту не смогла изуродовать даже смерть. За спиной пары, вырезанные прямо в Скале, проступали фигуры курсантов и преподавателей — одни выпуклее, другие словно уходящие в камень. Взгляд мой скользил по их лицам. Синхай, Карейя, Крушнир… Скульптор изобразил их с потрясающим сходством, придав лицу каждого из погибших особое выражение.

— Папа! — сказала Аля и указала на скульптуру воина. — А кто эта тетя? Почему она лежит? Ей больно?

— Нет, — сказал я, проглотив комок. — Ей больше не больно. Надеюсь, Сущий послал ей хорошее Перерождение. Я помню тебя, Алейя!

— И она помнит, — внезапно сказала Настя. — И радуется за тебя. Так она говорит.

— Что⁈ — ахнула Мирхей. — Ты слышишь Ушедших?

— Это правда, девочка? — склонился вождь к Насте.

— Она более не Ушедшая, — ответила дочка. — Сущий послал ей Перерождение. Теперь ее зовут Нойя, и ей скоро два годика.

— А родители? — поспешила Мирхей. — Как их зовут?

— Она говорит, что это нельзя знать — Сущий не позволяет. И она более не заговорит с нами. У нее новая жизнь, она хочет быть Нойей. У нее добрые родители, она не хочет их огорчать. А со мной говорит из-за папы. Она очень любила его и рада, что он здесь.

Настя смолкла. Повисла тишина. Все, включая солдат эскорта, не сводили глаз с Насти. «У девочки уникальный дар, — сообщил Мозг. — Она слышит прошедших Перерождение. Служители культа набегут…» «Так я ее и отдал! — возразил ее. — Утрутся! Она моя дочь».