Как-то я проснулся в ночи — наверху плакал ребенок. Горько и заунывно — на одной ноте. В плаче звучало невыносимое горе. На меня накатила беспросветная и глухая тоска. В последний раз я ощущал нечто подобное после смерти Али.

— Мозг, слышишь? — прошептал я.

«Давно, — сообщил он. — Там Чувствующая».

— Уверен?

«Как в тебе».

Я встал и торопливо оделся. Надо мной жила женщина с ребенком — девочкой лет четырех. Я несколько раз встречал их в лифте. Они здоровались. Девочка выглядела непривычно серьезной.

Я поднялся по лестнице. Позвонил. Дверь открыла встрепанная женщина в халатике.

— Где ребенок?

Вопрос привел ее в ступор. Я отодвинул ее и прошел в комнату. Здесь горел свет. Девочка обнаружилась в кроватке. Я наклонился к ней. Лицо крохи было в слезах.

— Сиг архойя! — сказал я. — Ай нем. Ти сиг потуми люи комитаг[2].

Зачем я сказал это на родном языке? Не знаю. Но она поняла.

— Аллой[3]? — спросила, вздохнув. Сомнения не осталось — Чувствующая. Только они мгновенно воспринимают чужую речь.

— Аллой! — подтвердил я. — Ними ми ту[4].

Она протянула ручки. Я взял худенькое тельце и прижал к себе. Обернулся к дверям. Мать девочки смотрела нас очумелыми глазами.

— Не беспокойтесь, — сказал я. — Я не сделаю ей зла.

Поискав глазами, я присел на разобранную кровать. Кресла в комнате не нашлось. Девочка приникла ко мне. Я чувствовал ее тепло. «Готов? — спросил Мозга. 'Да», — сообщил он. Мы дружно отправилипосыл . Волна покоя и умиротворенности вышла сильной. Тельце в моих руках обмякло, девочка уснула. Я встал, уложил ее в кроватку и укрыл одеялом. Некогда я утешал так сестер — сам, без Мозга. В ту пору его у меня еще не было. Сестрам нравилось, они просили меня уложить их. Но потом у меня появился Мозг, и они стали бояться…

— Простите! — сказал я женщине. — Понимаю, что напугал. Но девочка так плакала… Я ваш сосед снизу.

— Знаю, — сказала она. — Вы ездите на машине — большой, белой. Оставляете на стоянке у гостиницы. Я там работаю в бухгалтерии, видела в окно.

— Меня зовут Николай, — представился я.

— Марина, — сообщила она. — Чаю хотите?

— Давайте! — согласился я.

Мы прошли в кухню. Пока она хлопотала у плиты, я осмотрелся. Чисто, но бедно. Достаток в квартире не ночевал. Это подтвердил и чай: пакетик в чашке. От сахара я отказался. Чай был мерзким на вкус, но я не подал виду. Марина поглядывала настороженно. Все ясно: пришла в себя. И сейчас размышляет: что это было?

— Как зовут девочку? — спросил я.

— Аля.

— Как⁈

— Алиса. Но мы зовем ее Алей.

— Почему она плакала? Это не болезнь. Девочка здорова.