Квартира Кости напоминала вертеп. Древние, отстающие от стен обои, ободранный линолеум, старая мебель и вонь. Зато крыша над головой. Спал Максим продавленном диване, часто — не раздеваясь. Плевать. Лишь бы нашлась выпивка. С ней было не просто — оба не работали. Чтобы набрать денег, сдавали макулатуру, бутылки, металлы. Выходило мало — не они одни такие умные. Сшибали деньги у магазина. Просить сожитель посылал Максима — ему с его наколками не подавали. Сначала получалось. Максим в чистой одежде, гладко выбритый подходил к женщинам (как менеджер по продажам он умел выбирать, к кому) и жаловался на трудную ситуацию. Дескать, выгнали из дома. Жена. И все потому, что он потерял работу. Он сутки не ел, поэтому хоть и стыдно, но просит. Подавали щедро, иногда сразу на бутылку. Некоторые женщины приглашали к себе. Обещали накормить и предоставить приют. Максим вежливо отказывался — мол, надеется помириться с женой. Это понимали, даже одобряли. Поначалу Максим стеснялся и ездил побираться в другой район. Но потом стало все равно. Пришла в неприятное состояние одежда, на щеках отросла щетина –подавать стали плохо.

В часы вынужденной трезвости, они с Костей разговаривали. А что делать? Телевизора в доме нет, свет отключили за долги. Пытались и воду, но Константин пригрозил выбрасывать фекалии из окна. Коммунальщики отстали. Пригрозили, правда, выселить по суду, но это долго. Когда живешь одним днем, и неделя — много. К тому же суд еще как решит…

Константин рассказывал о ходках в «зону», демонстрировал наколки. Правда, повторять «подвиги» не спешил — на это ума хватало. В «зоне» не нальют. Максим рассказал о себе. Вспомнил Полину. Он знал, что та родила девочку: Минск — город маленький. Одно время он даже боялся, что Поля подаст в суд. Установит отцовство, потребует алименты. Но она не стала. Максим только порадовался. Знал он, что Полину убили, а дочь взяла под опеку сестра. Вот тут Костя и сообразил. Зэки в таких вещах разбираются.

— Пригрози ей, что заберешь дочку, — сказал Максиму. — Пусть откупается.

— В милицию позвонит! — испугался Максим.

— Не, — покрутил головой приятель. — Побоится. Бабы, они над детьми трясутся. Вдруг вправду заберешь? Законное право у тебя есть — отец, — он ухмыльнулся. — Она работает, значит, деньги есть. Хватит им. А нам пусть пособие на ребенка отдает.

Эти деньги Костя уже счел общими, но Максим не возразил. Под его крышей живет…

Вечером они скрепили договор выпивкой. Костя раздобыл денег — Максим не стал спрашивать где. Хватило на пять бутылок бырла — так звали плодово-ягодное, крепленое вино. Квасили всю ночь, пока Максим не повалился на диван.