— Это с чего? Я буду жить с дочкой.

— Давно видели себя в зеркале? — спросил я. — Считаете, что суд отдаст такому, — я выделил последнее слово интонацией, — ребенка? У вас пять приводов в милицию — два по жалобе соседей, три за появление в общественном месте в нетрезвом виде. Штрафы за которые вы, кстати, не заплатили.

— Откуда знаешь? — насторожился он.

— Сорока на хвосте принесла. Я всё о вас знаю. Вы Гриц Максим Николаевич, 1987 года рождения. Временно безработный, что и понятно. Кому нужен пьяница? Не вы, а Марина подаст на вас в суд — как опекун девочки. Установит отцовство, истребует алименты. Не заплатите, обратится к судебному исполнителю. Вас сделают обязанным лицом, заставят работать принудительно.

— Это мы посмотрим! — буркнул он, впрочем, без уверенности в голосе.

— В общем, так, Максим Николаевич, — сказал я. — У меня к вам предложение. Вы уходите и более не появляетесь — никогда. В таком случае все останется по-прежнему. В противном… У меня хватит денег нанять хорошего адвоката. И он сделает так, что вы тысячу раз проклянете день, когда вздумали угрожать Марине.

Он засопел и посмотрел исподлобья.

— Дай на бутылку!

— Это с чего?

— Трубы горят. Тогда уйду.

Жанна за моей спиной зашипела.

— Могу дать, — согласился я. — Но это будет последней выпивкой в вашей жизни. Согласны?

— Ха! — усмехнулся он. — Давай!

Я достал из бумажника купюру. Он выхватил ее из моих пальцев и побежал прочь. Я проводил его взглядом.

— Зря дал, — укорила Жанна. — Теперь повадится.

Я покрутил головой. Мы вернулись в подъезд и поднялись на лифте. Марина с девочкой ждали нас на креслах в прихожей. Даже не разделись. Аля вскочила и подбежала ко мне.

— Плохой дядя ушел?

— Да, солнышко! — улыбнулся я. — Даже убежал.

— Больше не придет?

— Никогда!

Она протянула мне ручки. Я подхватил ее и прижал к себе. Меня окатило волной радости. Мозг в рюкзаке заурчал.

— Так, — сказал я. — Раздеваемся и за стол. Я приготовил замечательный суп. И картошку с мясом.

— А конфеты? — поинтересовалась девочка.

— Аля! — возмутилась Марина.

— Конфеты тем, кто хорошо себя вел, — сообщил я.

— Я не баловалась, — поспешила Алиса. — Ваську ударила, потому что сам лез. Я дом из кубиков складывала, а он бурит[2]. Я говорю: «Не бури!», а он все равно бурит. Я и стукнула.

— В углу стояла, — сообщила Марина.

— Значит, отбыла наказание, — заключил я. — А два раза за один поступок не наказывают. Конфету получит.

Аля клюнула меня в щеку.

— Балуете вы ее, Николай! — вздохнула Марина.

— Будет тебе! — вмешалась Жанна. — Кого баловать, если не такую девочку. Хоросенькая моя! — засюсюкала она и забрала у меня Алю. — Давай помогу тебе раздеться…