Вместо меня Олегу Борисовичу ответил смартфон. Он просто завибрировал на столе, напоминая о расписании. На экране высветилось короткое: «ОБЕД».

Маньков замолчал, уставившись на дисплей. Он ткнул пальцем в сторону телефона и возмущённо сказал:

— Вот, Таранов, ты только об этом и думаешь! Как бы пожрать! А на что жрать будем? У нас клиентов нет! Была одна бабка, и ту ты вспугнул. Хоть визитки иди на перекрёстке раздавай!

Память реципиента выдала короткую справку: обед — процедура заправки биологического организма топливом. Для меня это была физиологическая необходимость. Тело после переноса сознания ощущалось чужим и неустойчивым, как плохо собранный протез. Его нужно было срочно стабилизировать.

— Ну так я пойду? — спросил я.

— Иди, иди, — Маньков махнул рукой. — Но чтоб обратно без опозданий!

Я встал из-за стола, поправил пиджак и заметил:

— Я не могу допускать нарушений трудового кодекса. Это недопустимо — быть служителем Закона и одновременно его не соблюдать.

— Ты это… сейчас серьёзно? Подколоть меня решил? — с нескрываемым раздражением произнёс Маньков. — Ты на прошлой неделе вообще на три часа позже пришёл, служитель закона хренов! — Шеф прижал ладонь к рубашке в районе сердца. — Вот, опять пульс прыгнул. Всё, иди набивай брюхо — это единственное, что ты умеешь делать хорошо. Глаза б мои тебя не видели!

Последняя фраза меня удивила, и я решил уточнить:

— Вы хотите ослепнуть?

— Я хочу, чтобы ты свалил уже отсюда поскорее, юморист хренов! — рявкнул шеф.

Я кивнул и быстро вышел из кабинета. Предстояло найти ближайший пункт пополнения запаса калорий. Память Ильи сработала как навигатор. Юридическая контора «РеалLex» находилась на третьем этаже двенадцатиэтажного бизнес-центра, и передо мной встал выбор: лифт или лестница. Я выбрал ступени. И уже через два пролёта понял, что погорячился. Тело, которое я занял, было спроектировано крайне небрежно: когда я спустился на цокольный этаж, сердце вовсю колотилось, и началась одышка. Удивительно — эта оболочка зародилась на этой планете, прошла миллионы лет эволюции, но оказалась совершенно не приспособлена для простого перемещения в пространстве. Но зачем тогда они вообще делают лестницы, если жителям этой планеты так тяжело по ним ходить?

Я вышел в фойе. Здесь было шумно. Аборигены сновали во всех направлениях, не глядя по сторонам. Почти каждый сжимал в руке смартфон. Эти примитивные коробочки стали внешним органом их сознания. Без них аборигены казались потерянными и функционально неполноценными.

«Симбиоз», — зафиксировал я.