друг дружке шнурки Что, милок, синеглазка, Нынче я твои гаммы, Нынче я твои краски, И в искре амальгамы Джонсона со шкафом и тюленем Наше дерьмо заиграет свечением, Пых! застёжки Одёжки. В концовке шальной, Откровенно брюшной. «Все собственники – сплошь термиты», – внезапно произнёс я вслух, пытаясь разбудить и желательно возмутить того старикашку, поскольку он мне порядком надоел. Затем, уставившись ему прямо в глаза, я повторил: «Именно так, дорогой господин, не побоюсь этого слова, пусть я и рискую себя скомпрометировать, но, скрепя сердце и скочеврюча мимолейку, заявляю Вам, что все собственники – тер-ми-ты». Лицо у него скривилось от сильнейшего отвращения, будто он считал меня каким-нибудь сумасшедшим или отпетым хулиганом. Однако же он изо всех сил старался не подать виду – в страхе, что я заеду ему кулаком по морде. Но каким же дураком надо быть (особенно учитывая мой характер), чтобы так долго не замечать американку с дочкой, сидящих почти что напротив меня. Они привлекли моё внимание лишь в ту минуту, когда мать отправилась в туалет, куда я и последовал за ней всеми мыслями и чувствами. Я грезил о её фекалиях как вор о кошельке, Затем она вернулась на место, и я с завистью уставился на её серёжки, представляя себе какой красоткой должна быть она с такими деньгами, несмотря на морщины и обвисшее тело: ну правда же, в ней есть очарованье для сердца, что стяжательством ведомо, которому плевать на всё на свете, лишь было бы чем поживиться и про себя я стал неистово рычать: Р-р-р! Эх, как бы я тебя облапал в туалете! Ах, шлюха старая, я сделаю тебе минет! Но что самое смешное (и в этом весь я!), когда я принялся за юную особу, сперва выкачав в мечтах всё до последнего сантима из её мамаши, я дошёл в своих дьявольских помыслах до того, что стал подумывать о мещанских радостях совместной жизни. Нет, правда, я никак не мог выкинуть эту мысль из головы – да уж, приятель, ты тот ещё типчик! Знаешь, детка, ты повернула бы мою жизнь в новое русло. Ах, если бы ты только захотела выйти за меня замуж! Я был бы ласков с тобой, и мы бы разъезжали повсюду, скупая счастье, а жили бы мы в роскошном отеле в Сан-Франциско. И начхать я хотел на моего импресарио (он и знать ничего не знает, вот осёл!). Мы будем целыми днями напролёт заниматься любовью на диване в гостиной, с головой окунувшись друг в друга, ощущая жизнь животами. И ради каждой твоей прихоти мы будем звать служанок. Представь себе: ковры пламенеют, Дорогие картины, мебель, что дышит истомой и ленью: Пожитки