когда у него похудело лицо… Я также написала моей матери и попросила её прислать мне увеличенную копию фотографии малышки Фабьенн, сделанной этим летом на море. Я пришлю её Вам. На Фабьенн надет купальный костюм, защищающий её кожу от солнца. Этот снимок, надо сказать, очень посредственный. Я уже привозила Вам несколько фотографий, когда приезжала в Лозанну, но их отдали кому-то другому – те снимки были сделаны, когда ей было шестнадцать дней. Знаете, она принесла мне огромное утешение, но вместе с тем чуть ли не мучение – она настолько похожа на своего отца, что временами, глядя на неё, я чувствовала, как сердце обливалось кровью. Самое ужасное – это то, что я никогда не увижу, как он играет со своей дочуркой. А как нежен он был со мной, когда узнал, что я жду её появления на свет. Он был так добр, так удивительно ласков, когда играл с котятами… Ах, дорогая мадам Гранжан, я смотрела в лицо каждому встречному – нет на свете второго такого, как Краван. С самыми искренними пожеланиями, Мина Лой

Приложения

Приложения Приложение 1. Артюр Краван против Джека Джонсона [213] – С Джеком Джонсоном у нас состоялся поединок весенним днём 1916 года, – рассказывает Артюр Краван. – Матч проходил на арене для боя быков в Испании [214] , в Барселоне, и продолжался семь раундов. – Какое впечатление произвёл на Вас Ваш противник? – спросил я Кравана. Далее я привожу почти полностью его слова. – Он славный малый, – начал Краван. – У него есть все необходимые борцовские качества, кроме, собственно, удара. Я знаю, что в этой стране принято считать, что удар у него великолепный, но я с ним дрался, и это, скажу я Вам, неправда. С физической точки зрения у него есть всё: молниеносная скорость, правильный подход, и к тому же он невероятно умён. Не каждый боксёр даже в наилегчайшем весе способен на такое [215] – мне неоднократно доводилось видеть, как он водит за нос легковесников, оставляя их далеко позади. В общем, он удивительный, но удар у него не самый чистый и уж точно не такой, как у Сэма Лэнгфорда [216] . Поджарый паренёк должен бить остро, резко, а у Джонсона удары получаются округлыми, ватными. И когда он бьёт, кажется, что перчатка у него на несколько унций тяжелее, чем на самом деле. Во время боя с ним я обнаружил, что обойти его левую руку почти невозможно, особенно учитывая, что у него превосходная выдержка. Один раз он целился мне в живот и опоздал буквально на долю секунды. Его великолепный удар пришёлся мне на локоть. Он засмеялся, и я уверен, что и я засмеялся ему в ответ… Я знал, что потерплю поражение, хотя надо сказать, что и перчатки-то я к тому времени почти два года не надевал. Джонсон же тренируется каждый божий день. А когда он готовится к бою, то хочет показать всем, как добросовестно относится к тренировкам, и разгуливает по улицам с тростью, укутавшись в несколько фуфаек. Частенько следом за ним ходит человек, делая вид, что не поспевает за его шагом. – А как он держится на ринге? – спросил я. Краван встал со стула и принялся объяснять: – Левая у него немного свисает, и как раз этой рукой он работает чаще всего, опираясь при этом на правую ногу. В основном он держит оборону. Джонсон немного выскочка. В Барселоне он как-то накупил мебели на 27 тысяч песет, а чуть позже, когда мы стояли с ним в холле гостиницы рядом с совершенно посторонним человеком, Джонсон сказал мне: – Давай, расскажи ему, – имея в виду покупки. – Но ведь я его совсем не знаю, – запротестовал я. – Какая разница, всё равно расскажи, – ответил великий изгнанник [217] . Да, в нём есть что-то