оправиться после этих нескольких страниц бесцеремонной критики, до сих пор ни на йоту не потерявшей остроты. Аполлинер и тот, признаться, напрочь лишённый чувства юмора, выглядит в этих дрязгах с предполагаемым племянником Оскара Уайльда весьма жалко, не правда ли? Возможно, Вам известно, что Краван собственноручно продавал «Сейчас» с уличной тележки, выражая тем самым презрение к общепринятому образу литературы и к типажу литератора . Во время войны его публичные выступления наделали немало шума в Нью-Йорке: стоя на сцене, он, например, начинал раздеваться, и в результате этого действия зал полностью эвакуировала полиция. Примерно в то же время в Испании он одержал победу над чернокожим боксёром Беном Джонсоном, который тогда носил звание чемпиона мира (на фотографии в приложенном экземпляре запечатлён их поединок), и т. д. В попытке уклониться от военной службы ему удалось бежать чуть ли не из пяти или шести стран одновременно. Как видите, это интереснейший человек, о котором, несомненно, ещё долгое время будут слагать легенды. Несколько лет назад он пропал без вести, в одиночку переплывая Мексиканский залив на утлом судёнышке во время бури. Андре Сальмон [221] Пусть говорят, что хотят. Я никогда не разделял мнений Артюра Кравана, а если такое и могло произойти, то это лишь случайное совпадение. Его деятельность, в массе своей, категорически противоречила моим убеждениям, но всё-таки стоит отдать должное его смелости. Она не может не вызывать уважения. В конце концов, будучи бунтарём до мозга костей, открыто презирающим революционные структуры, в которых личное призвано служить общественному, Краван сумел-таки умереть во имя собственного чистого эгоизма. <…> Он выдавал себя за ирландца и племянника Оскара Уайльда. В этом наш бунтарь дал слабину, ибо ему бы следовало не признавать никаких семейных связей вообще и уж тем более отказаться от литературного родства. Но на поверку Артюр Краван оказался, сам того не желая, насквозь пропитан литературой. Причём о гражданском состоянии этого чудака не было известно ровным счётом ничего. Никому, даже жандармам. О паспортах в те времена речь не шла. <…> Я умею различать в темноте туманы минувших лет и могу с лёгкостью разогнать пафосное столпотворение призраков: мне вспоминаются публичные выступления Артюра Кравана. На склонах Монмартра, в Серкль де ля Биш. Правит бал Луи де Гонзаг Фрик [222] : напряжённый, бледный, гладко выбритый, ремень туго затянут, под бровью зажат монокль – правитель без полномочий.