— Тогда отвали, Зарипов, — мычу сквозь зубы. — К тебе не поеду, с тобой тоже. Тебе есть с кем утешиться, — подбородком показываю на застывшую Веронику.

Благо она нас не слышит... пока. Несется вперед, похожая на быка. Врывается между нами, отталкивает меня.

— Мы недоговорили!

— Я тебе все сказал, — хмурится Матвей. — Отношения закончены, чужие объедки я со стола не подбираю.

— Ничего не было, — девушка переминается с ноги на ногу. — Обычная переписка, флирт. Ты поступал хуже.

— И тебе ничего не обещал, — отрезает баскетболист, когда ты...

Вероника беспомощно оглядывается на меня и взрывается новым всплеском негодования.

— Поэтому с этой мышкой загулял? Последней девственницей в университете. Чего-то новенького

Открываю и закрываю рот от шока. Сашка тварь. Растрещала среди своих подружек. Не то чтобы я делала из этого факта секрет, но полоскание моей личной жизни, моего выбора бесит.

К тому же несмотря на ее старания, Матвея от меня эта новость точно не оттолкнула. По-моему, он даже больше заинтересовался.

Решено! Вернусь домой, убью сестру.

— Ника, завали, — лениво тянет Матвей и спускается по лестнице к своей машине. Пока эта парочка увлечена разговоров, я неслышно крадусь, намереваясь свалить поскорее.

Плохо, что молчу, даю себя оскорблять, но еще хуже, если Ахматова развопится на всю улицу. Они и так стали предметом сплетен расходящихся спортсменов и работников комплекса.

Постепенно их голоса затихают. Мне рукой подать до забора и шлагбаума, но судьба делает мне новую подножку.

Позади рычит мотор, и за несколько метров от меня раздается звук визжащих тормозов. Распахивается передняя пассажирская дверца.

— Кира, садись, — предлагает мне Зарипов.

— Нет, — уперто отказываюсь. — Я сказала, что не поеду.

— Отлично, — хмыкает парень, — так и буду тухлить до твоего дома.

И не лжет. Снизил скорость до черепашьей. За ним собираются машины и принимаются гудеть. Шум стоит оглушительный.

Из будки выбирается охранник, он искренне не понимает, в чем дело, потому что шлагбаум он поднял, а люди беснуются. Завидев нас, кривится.

— Девушка, а вы не могли бы перестать ломаться. Не видите, какую пробку создаете?

В машине слышится смех Матвея.

Отлично, это он ведет себя как идиот, а выговаривают за пробку мне. Естественно, он же звезда.

Я все равно включаю гонор, но длится мое упрямство мгновение. Звуки раздражают, и в отличие от Зарипова, я сочувствую людям, спешащим по своим делам.

Плюхаюсь на сиденье, с грохотом захлопываю дверь.

Матвей косится и не скрывает веселого настроения.

— Правда, могла и не ломаться, детка.