Последнюю реплику пропускаю мимо ушей. Не верю. У двух бывших или настоящих друзей фетиш какой-то на том, чтобы вводить меня в заблуждение? Зарипов подошел к ней, а не ко мне. И это было довольно показательно.

Подъехав к дому, быстро прощаюсь с блондином. Уже способна смеяться и не так остро реагировать на происходящее. Правда, дома обстановка не располагает к отдыху. На кухне сидит рыдающая Сашка, а возле нее крутится моя мама.

Выходит Валерий. Мужчина зол и, по-моему, выпил. Пахнет алкоголем и тошнотворным запахом крепких сигарет.

— Твоя пришла, — бурчит он, не здороваясь со мной. — Объясни, что они сестры. Что подставлять всю семью из-за какого-то мальчишки нехорошо.

— Сама справлюсь, — встает из-за стола мама и бросается в мою сторону.

— А что случилось? — недоумеваю я.

Плечи женщины грустно опускаются.

— Его попросили с работы, Кира, — она смотрит на меня с грустью. — А подружка Саши написала, что не будет помогать с ее учебой. Ты была в курсе, что Ахматова, пользуясь связями, проставляет Саше автоматы?

Я ответить не успеваю. Орет моя сводная сестра.

— Все она знала, тварь. Ненавижу ее. Всю жизнь мне испортила.

— Иди ты... — замолкаю под укоряющий взгляд матери. — Что? Пускай своими мозгами учится, а не с помощью этой полоумной.

— Кира...

— Все! — я скидываю обувь и закрываюсь в комнате. Мама хочет зайти, но я успеваю щелкнуть замком.

— Кир, открой, давай поговорим. Это не дело, чуть что запираться. Да и Валерий лишился работы по твоей вине.

— По моей? Да, во всем виновата какая-то второкурсница, — бессильно рычу, облокотившись спиной об дверь. — А почему ты меня не спросила, как мой день? Почему с ними носишься? Тебе же неизвестно, что долбанутая на всю голову Ахматова мне в волосы вцепилась.

— Может, ты ее спровоцировала, — раздается с другой стороны.

Я топаю ногой. Она кому угодно поверит кроме меня.

Так проходит несколько дней. Мама делает попытки помириться, завести со мной разговор, обсудить что-то, но я игнорирую любой способ общения.

Обида глубоко распространяется по венам, словно отравляет, портит меня. Я становлюсь угрюмой, в постоянном состоянии свернутого ежа. Чуть что, мгновенно выпускаю иголки. И я не всегда понимаю, обида только на мать, или на всех вокруг.

Валерий продолжает нудеть. Из-за потери хорошей должности он запил. Сидит на кухне в старых трениках, курит в приоткрытое окно и винит меня.

Наверное, искренне полагает, что вызовет во мне стыд. У него получается, но стыд испанский. До отвращения. Как взрослый, брутальный мужик может считать, что его неудача связана с девочкой? Разве не проще найти работу лучше? Или работать так, чтобы тебя по тупой причине не выгоняли?