Глава 23. Часть 5
Лария криво усмехнулась и шагнула к гостю. Тот вжался в стул и приказал:— Не смейте прикасаться ко мне!— А ну, цыц! — шикнула на него Деметрия.Это не особо подействовало, и Кэтрин решила вмешаться. Поднялась с ковра и угрожающе зарычала. Ее мать это оценила.— Сиди тихо, — велела она мерзавцу. — Иначе вместо меня к тебе подойдет ОНА.Кэтрин издала еще один рык, и дядюшка Эрик в ужасе зажмурился и застыл. Деметрия скривилась от отвращения, затем начертила на его лбу невидимый знак.— Это всё, — проговорила она, обращаясь к Доминику Вейслеру. — Если он ослушается ваших распоряжений, попытается остаться в родном городе, снять деньги или решится после отъезда связаться с родней, будет худо. Разболеется так, что врагу не пожелаешь. Но он в любом случае не поверит. Попытается артачиться. Но ему же хуже.— Сумасшедшая, — дядя Эрик открыл глаза и посмотрел на Деметрию сердито. Хотя страх никуда не делся. Руки «родственничка» дрожали.— Я же говорила: он не верит, — протянула та. Наклонила голову на бок и добавила: — А если так?Она щелкнула пальцами и…Дядя Эрик взвыл и, позабыв обо всем на свете (даже о Кэтрин-барсе), ринулся к выходу. Споткнулся о край ковра, растянулся во весь рост. Потом еще и дверь дернул со всей силы и попал себе же по лбу.— Полагаю, вы разрешили ему увидеть рога? — осведомился лорд, когда гость умчался.— Именно так, — призналась Деметрия довольная собой. — Хороший способ убеждения. Всегда действует безотказно.Кэтрин же вздохнула и снова легла на ковер. Доминик Вейслер повернулся к ней.— Ну, что думаешь о наказании для дяди? Считаешь, что оно мягковато?— Нет. Мерзавцу придется уехать, жить на чужбине без привычной роскоши, пресмыкаться перед богачами. А главное, он никогда больше не сможет увидеть жену и дочерей. Это жесткое наказание для любого человека. Но в дядюшкином случае заслуженное.Она не кривило душой. На сердце полегчало. Пусть дядя Эрик не окажется в тюрьме. Но легко ему точно не будет. ****Дни побежали дальше. Не слишком наполненные событиями, зато спокойные. На Севере господствовал февраль. С ветрами и снегопадами. Но когда выходило солнце, как никогда, ощущалось приближение весны. Оно согревало теплыми лучами покрытое шерстью тело Кэтрин и придавало человеку-барсу веру в лучшее. Это тепло будто проникало в само сердце. Впрочем, в сердце жило и тепло иное. Доминик Вейслер больше не говорил о чувствах, но она видела их в темно-серых глазах. Да, Кэтрин пока не знала, каким станет совместное будущее с лордом, но точно знала, что оно у них