Глава 21. Звериной поступью
Кэтрин не знала, что сказать. Извиниться? Или свалить всё на старого лорда? Мол, это зверь хотел песен. Но она не считала себя виноватой. А обвинять берса чревато. Да и неправильно. Вовсе не он — зачинщик праздника, который длится уже несколько дней.— Жду объяснений, — повторил Доминик Вейслер, ибо все молчали. Даже его папенька. Барс продолжал лежать на ковре, делая вид, что его это всё не касается.Кэтрин открыла рот, по-прежнему, не представляя, что ответить. Но прежде, чем она вымолвила хоть слово, вмешалась Айрис.— Что тут происходит? — переспросила девчонка, глядя на отца сердито. — А разве не ясно? Мы отмечаем праздник зимы и обновления. Как и полагается северянам.— Не припомню, чтобы давал разрешение, — заметил лорд.Его голос звучал очень и очень холодно. У Кэтрин по телу прошла дрожь. Зато Айрис не думала бояться и смущаться.— А ты разве божество? — поинтересовалась она. — И вообще, тебе никогда не приходило в голову, что у нас всё плохо, потому что ты наплевал на традиции? Север не любит, когда ими пренебрегают.Слуги боялись даже дышать. Смотрели в пол. Все понимали, что мало не покажется. Видели, насколько хозяин зол. Еще недавно непослушание казалось отличной идеей. А теперь они взглянули на ситуацию под иным углом. Впрочем, Кэтрин надеялась, что жесткой реакции по отношению к слугам и охранникам всё же не будет. Эти люди нужны Доминику Вейслеру. Их преданность и умение хранить секреты проверены временем. Да и прогонять опасно. Тем более, со скандалом. Слишком много они знают. А вот детям попадет. И ей — главной зачинщице — тоже. Может, уже завтра придется ехать на станцию с вещами. Без денег. Без надежды на безопасное будущее.— Все свободны, — объявил, тем временем, лорд. — Кроме…Он указал на шестерых: собственных детей, Кэтрин, Клодию и дворецкого с супругой. Остальные заторопились к выходу, продолжая смотреть, куда угодно, лишь бы не на хозяина. Его наполненные льдом глаза сейчас казались страшнее любого проклятия.— Ты невыносим! — не сдержалась Айрис, когда слуги и охранники ушли, а в комнате остались только все перечисленные и старый лорд, решивший побыть зрителем.— Не смей говорить со мной в таком тоне! — приказал Доминик Вейслер дочери.— Или что? — спросила она задиристо, хотя у самой в глазах заблестели слёзы. Айрис прекрасно знала отцовский характер и понимала, что без последствий не обойдется. Очень серьезных последствий.— Проведешь следующий год в своей спальне, — отчеканил лорд. — Вообще без права на прогулки. Даже в зверином обличье.—