— Но твои ошибки, Клим, как оказалось к лучшему — теперь промышленность работает на нашу будущую победу, а вернуть станки на завод гораздо проще, чем подыскивать для нового предприятия место. Так что ошибайся почаще, раз твои оплошности имеют положительный результат.
Теперь Сталин пошутил, но Климент Ефремович только выдавил из себя подобие улыбки, прекрасно понимая, что второй раз, если так ошибется снова, ему просто не простят.
— Слишком часто мы ошибаемся, принимая первое решение, которое нам в тот момент кажется правильным. Так и с расформированием стрелковых и механизированных корпусов произошло — Генеральный Штаб ошибся, а мы необдуманно приняли поспешное предложение товарища Жукова. А выходит он выработал не совсем верное решение, а правыми на самом деле оказались маршалы Шапошников и Кулик.
Сталин говорил негромко, словно размышляя вслух, порой задавая вопросы и тут же отвечая на них. Это была его привычная манера, причем время от времени Председатель ГКО и Верховный главнокомандующий пыхал трубкой. Молотов и Ворошилов внимательно за ним следили — оба тоже входили в состав Государственного Комитета обороны, как и отсутствующие сейчас Маленков и Берия. Именно оставаясь втроем, находящиеся сейчас ночью в кабинете руководители страны, и вырабатывали самые главные решения, которые потом принимали к исполнению.
— Из шестидесяти командармов можно отобрать тридцать достойных? Вне всякого сомнения, а потому не стоит увеличивать количество армий — их уже сейчас вполне достаточно, число даже можно сократить, хотя бы до четырех десятков. Зато командармами поставим тех генералов, которые показали, что могут руководить войсками в сражениях и побеждать врага. Да и фронтами командуют у нас люди проверенные, убежденные коммунисты — каждый из них уже достойно проявил на войне.
Сталин остановился, подошел к столу и положил на столешницу рядом с пепельницей потухшую трубку. Негромко спросил:
— А вы как считаете, есть ли польза от этих предложений? Ты у нас маршал, Клим, тебе первым свое суждение высказывать.
— Думаю, польза есть, и немалая, Коба, — оставаясь наедине, они общались между собой по-дружески, часто по прозвищу, но при этом двое никогда не забывали,кто у них третий.
— Все армии у нас откровенно слабые — несколько дивизий и бригад, в лучшем случае пять или шесть, иногда даже больше. Однако одновременно управлять таким количеством соединений очень тяжело. Число формируемых «легко-стрелковых» дивизий уже превышает сотню, и в армиях уже требуется ввести управления корпусов, отобрав для них лучших комдивов.