Ответа Верховного главнокомандующего никто не слышал, хотя сидящие за столом генералы почти не дышали. Зато по лицу комфронта стало понятно, что он услышал совершенно безрадостные слова. Но Жуков в очередной раз напористо произнес:
— В Ленинграде стоит без дела 1-й механизированный корпус. Пока там болота не замерзнут, вести наступление маршал Кулик все равно не сможет. А мне этот корпус необходим до крайности, его переброска займет не больше пяти дней. Зато удар с кавгруппой Белова будет иметь решающее значение, нам нужно выйти к Брянску, и четыре вражеские армии окажутся с перерезанными коммуникациями. Да, товарищ Сталин, я все понимаю, но сейчас решается успех всего нашего контрнаступления. Нам нужно бросить в наступление все имеющиеся «подвижные» соединения, и наступит перелом — 4-я танковая армия Гепнера отступает, бросая танки. Еще одно усилие, и немцы побегут, нужно только действовать напористо.
Георгий Константинович молчал с минуту, напряженно слушая Верховного главнокомандующего, и грубые черты его лица неожиданно разгладились, появилась улыбка. А это означало одно — доводам генерала армии вняли, и пошли навстречу, приняв нужное для комфронта решение.
— Следует отвести 3-й мехкорпус на переформирование, под Можайск. Хорошо, одну из бригад, даже две, можно отправить в Ленинград, вместо них включить две бригады с английскими танками. Исправную матчасть передадут во 2-ю гвардейскую танковую бригаду, она будет выведена в тыл, вместе с корпусными частями и управлением. Да, я все прекрасно понимаю, потери большие, но продолжать наступление необходимо — а взять резервы мы можем у Северного фронта, который сейчас бездействует. Товарищ Сталин — за неделю выведенный 3-й мехкорпус пополнят до штатов, он получит две свежие танковые бригады, и снова примет участие в наступлении. Нам нужны здесь именно механизированные корпуса, уже побывавшие в бою и хорошо себя зарекомендовавшие. У противника против нас три танковые армии, три товарищ Сталин, а у меня только пять мехкорпусов, каждый из которых по своему составу не больше германской танковой дивизии. Они нужны именно на московском направлении.
По лицу командующего фронтом было видно, что итогами разговора с председателем Ставки полностью удовлетворен. Редко когда на лице Жукова появлялась такая довольная улыбка. Но тут набежала '«тень», и в голосе даже прорвалось некоторое раздражение, и моментально стало понятно, на кого именно — все сидящие за столом давно замечали, как гневается командующий фронтом, только услышав эту фамилию.