— Олимпик чемпион Стиба!

Наши парни на скамейке даже заржали.

— Черти полосатые, — ругнулся я себе под нос.

— Бокс! — раздалась команда рефери, и я рванул вперёд, намереваясь выместить на сопернике всё накопившееся раздражение.

Это тебе за «Стибу», это за мой фингал, это за задержку рейса, это за наглого хорька, это за гей-клуб по соседству, это за ненужную мне комиссию… за наглого дипломата, за страшную морду на плакате. За Костяна, который в меня не особо верит, да и Копцева заодно, который, зараза, тоже пугает потерянным местом в составе. Ну и за Марту, которая не пришла! На! На! НА…каут! Ан нет, пока только нокдаун. Зал притих от моей выплеснутой в атмосферу злости и экспрессии.

Немец мужественно встаёт на счете восемь, потом лезет в клинч, но получает ещё один удар в разрез защиты. Рефери бой остановил, потребовав врача. Моей победе никто особо не радуется. Зал недовольно гудит, наблюдая, как врача сменяют двое ассистентов, которые уводят Торстена с ринга в подтрибунные помещения. Тащат его вдвоём — совсем плохо. Нехило я немцу накидал, надо бы потом узнать про него.

Руку мне рефери поднял почти в тишине. Наши хлопали, Хокон хлопал, а вот Марта — нет… Марта! Она пришла. Просто сидела не на трибунах, а стояла рядом с тележурналистами и что-то вещала в микрофон. Вид у неё был растерянный, и смотрела она на меня испуганно-удивленно. Совсем не так, как вчера при расставании. Напугал я её, что ли? Ну а что ты хочешь, деточка? Это бокс, а не художественная гимнастика. Эстетики мало, вернее есть, но своя, особенная.

Диктор тоже сменил тональность с восторженно- бравурной на сухую официальную, объявляя о моей победе.

— Нормально, Толя, можешь, когда хочешь! Иди, там тебя машина посольства ждёт, — похвалил меня Копцев.

Ребята тоже кивнули, вразнобой поздравляя с победой. Но после душа и переодевания я побежал не на улицу к машине, а обратно в зал. Надо Марту успокоить. Но та вроде сама уже с этим справилась.

— Поздравляю, очень быстрая победа! Ты когда свободен будешь? Мама и папа хотят тебя увидеть, приглашают на обед, — не стала обнимать меня у всех на виду подружка.

Мама, папа… а мне это надо? Да чёрт с ними, пусть смотрят.

— У меня сейчас инструктаж в посольстве, потом буду свободен. Сколько он займет времени — не скажу.

— Хорошо, я подожду около посольства. Тебя отпустят до вечера? Я соскучилась — голос Марты стал чуть тише, с едва уловимым оттенком упрёка.

— Ща узнаю, — пообещал я, краем глаза заметив, как на соседнем ринге поднимают руку Косте Цзю.

Копцев, оторвавшись от боёв на рингах, выделил мне секунду внимания: