До ужина мы всех соперников разобрать не успели, поэтому я порадовался, что не поддался уговорам Марты. А после ужина, например, будут рассказывать про призовые. Тоже интересно. Ну и про культурную программу после турнира.
Ужин, как и обед, тоже был довольно скудным, но опять же достойным похвалы. Нам подали этот самый «какер», который оказался ничем иным как запечёными в духовке фрикадельками из свиного фарша с тушёной капустой. Не знаю, как повар семьи Ингрид готовит это блюдо, но местный повар опять приятно удивил, а так как у нас был ещё и стратегический запас выпечки, то спать мы с Костяном легли сытые и довольные. Довольные, кстати, ещё и потому, что за бронзу обещали двадцать тысяч крон! Про себя говорить не буду, но Костя полон решимости взять золото и пятьдесят тысяч крон, что на тот момент равнялось чуть больше пяти тысячам долларов.
Ночь, правда, выдалась беспокойной. Нас разбудил какой-то шум этажом ниже и громкие разговоры, но, поворчав на местный беспредел, мы всё равно отдохнули неплохо.
Утром после лёгкого завтрака меня вызвал к себе руководитель делегации, что было немного странно. Во-первых, автобус должен был подъехать за нами уже через двадцать минут. Во-вторых, Евгений Петрович, чиновник из федерации, был больше бюрократом, чем спортсменом. Зачем я ему понадобился?
Жил Петрович в люксе, на который федерация не пожалела валюты. Кроме маленькой кухни и спальни, которую я не успел осмотреть, была ещё приличного размера гостиная. Здесь стояли телевизор, видеомагнитофон, стереоцентр, а также мебель — довольно приличная, явно из дорогих.
Был наш главный не один, а в компании стройной, стильно одетой по местной моде девушки с лицом, как у снулой рыбы: ни улыбки, ни мимики — абсолютно нейтральное выражение, и пухлого дяденьки средних лет, который, в отличие от спутницы, улыбался так дружелюбно, что я захотел срочно сбегать и пересчитать оставшиеся под подушкой кроны. Ну а куда мне их прятать?
— Анатолий, тут с тобой хочет поговорить человек из нашего посольства — Виктор Анисимович, — сразу перешёл к делу Евгений Петрович.
Девушку не представили, но я как человек воспитанный, протянул ей руку первой.
— Анатолий Штыба.
— Вера Викторовна, — озадаченно пожала руку та.
Виктору Анисимовичу я пожал руку покрепче, чем Вере, но палку не перегибал. К чему мальчишество? Не буду барагозить!
— Анатолий, а у нас для тебя отличная новость! — толстячок улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, это было невозможно.
Глава 8
Ничего хорошего от слов пухляша я не ждал, но примерно догадывался, к чему тот клонит. Или меня засунут в экологическую комиссию или отправят вместо подготовки к бою знакомиться с родителями Марты! Чего бы я лично в данный момент не хотел. Возможно СССР, Норвегия или улыбчивый дядя какой-либо профит с этого и поимеют, но мне плевать, меня интересуют только мои хотелки. А именно: выиграть турнир, тесно пообщаться с Мартой, а если будет шанс — закрыть вопрос с мелованной бумагой. Всё! Комиссию мне навязали, и возмутиться по этому поводу, обратившись за помощью к Власову, я не успел. На кой мне эта головная боль? Нет у меня желания делать политическую карьеру. Есть желание пожить для себя, помогая, по мере возможности, родным и близким.