— У меня есть! На! — лезу я в бумажник, пока Марта договаривается с официантом о столике для нас.
— Ушла! Не успел! — с неподдельной горечью в голосе выдохнул Костя, наблюдая, как дверца клетки открылась, и танцовщица исчезла в подсобке, оставив свою коллегу в одиночестве под жадными взглядами мужчин.
— Придёт скоро, можешь пока вон той запихать, — предложил я.
— Не… мне эта понравилась. Я подожду! — решительно отмахнулся друг.
Сели за столик. Я глянул ценник в довольно скудном меню и был неприятно удивлён дороговизной. Причем половина блюд я и не знал что из себя представляют, но по десять баксов за блюдо — это… сильно дорого! У меня с собой чуть больше двух сотен, причем не баксов, а норвежских крон. А если Марта закажет чего-то дорогого? Вот, например, что это за 500 крон? На норвежском языке не разобрать.
— На цены не смотри! Я заплачу! Я знаю, вам мало меняют! — сразу сказала Марта.
Ну да, тупанул. Привык, что у нас мужик за всё платит. А тут за меня платят. Надо переговорить насчёт акций поскорее… Чтобы не выглядеть совсем альфонсом. Опять подсчитываю свои капиталы в голове. Мирослав, я знаю, купил акций на двести пятьдесят тысяч крон, а это почти двадцать три тысячи баксов! И ценник был… вроде 11 центов. Короче, у меня туева куча этих акций. Решено — завтра найду возможность позвонить портье. Ян, конечно, передавал привет от меня парню, но, как говорится, «тиха украинская ночь — но сало надо перепрятать»! У Марты схороню!
— Заказывайте всё, что хотите! — великодушно заявила Марта
— Даже вот это? — я ткнул в самую дорогую строчку меню.
— Ты хочешь заказать приватный танец? — прошипела Марта.
Глаза девушки сузились, и похоже, что её ангельское терпение и чувство вины за обман испарились одновременно.
Глава 15
— Так это приват-танец? А что это такое? — заюлил я как ужик на сковороде, изобразив смесь искреннего недоумения и наивности.
Вышло вполне правдоподобно. Откуда советскому гражданину знать о таких западных развлечениях, как приват-танцы?
— Пятнадцать минут в отдельной кабинке — только ты и одна из девушек-танцовщиц, — пояснила Марта, и голос её задрожал. — Она будет об тебя тереться, ты можешь её лапать… остальное нельзя… Но мало ли, вы же там вдвоём будете! Ты этого хочешь⁈
Глаза Марты предательски заблестели, налившись слёзками. Сердце кольнуло: видеть её такой ранимой оказалось больнее, чем пропустить апперкот. Ну уж нет! Даже если когда-то и хотел бы испытать эту диковинку, сейчас мысль об обиде, которую я могу нанести подруге, напрочь отбила всякую охоту.
— Я не владею норвежским. Откуда мне знать, что стоит пятьсот крон? И такое про меня думать… Марта, я расстроен! — с укором произнёс я, изображая оскорбленное достоинство.