— Согласуй уж, Жанна Валерьевна, — попросил я, выделяя голосом отчество, чтобы придать словам лёгкий оттенок сарказма.
Девушка покосилась на меня, но промолчала, видимо, размышляя, как преподнести эту инициативу своему отцу.
Зачем мне это надо? Да просто захотелось. Не люблю допинг, а его сейчас и в нашем виде спорта хватает. Интересно, норвежских лыжников и биатлонистов уже поразила эпидемия астмы, или это позже начнётся? Впрочем дело не только в этом. Такая инициатива точно будет поддержана мировым спортивным сообществом — тут и гадать нечего. Честный спорт хотят все, хотя бы на словах. Я вообще удивлён, что спустя полгода после допинговых скандалов на Олимпиаде в Сеуле никто ещё не выдвинул ничего подобного.
В аэропорту нас уже ждала остальная сборная СССР. Из всей команды мне были знакомы от силы человека три: все же наш молодежный состав экспериментальный. Мы с Цзю сразу же попали в свои заботливые руки главного тренера Копцева.
— Чё за фингал, Толя? Ты сдурел? — сразу потребовал объяснений Константин Николаевич, внимательно разглядывая мою физиономию после первых приветствий.
— Это его какой-то пьянчуга в глаз вчера ударил! — опять блеснул остротой светящийся радостью кореец.
Глава 6
— Что ты лезешь со своими пояснениями постоянно? Шутка, сказанная два раза, уже несмешная! — бубнил я в аэропорту в ухо Цзю, который уже и сам не рад был своему юмору.
— Отстань! Всё я понял! Плохая шутка! Уже час нудишь! Я убью тебя, лодочник! — в сердцах высказался, как оказалось, ценитель песен профессора Лебединского.
Сам «профессор», а точнее пока просто Алексей Лебединский, клавишник группы «Собрание сочинений», оказался нашим соседом в зале ожидания. Он сидел с нами третьим в ряду кресел у стены, терпеливо ожидая, как и мы, свой задержанный рейс. Только ему нужно было в Таллин, где группа собиралась давать концерт.
Лебединский уже трижды протискивался мимо нас с Костей — то покурить, то за пивом, то в туалет. Каждый раз, когда он проходил, я напевал хриплым голосом фразу «Я убью тебя, лодочник», чисто по приколу. На третьем заходе заметил, что Алексей уже явно начал прислушиваться. Фраза его заинтересовала, это было видно. Так что, можно сказать, я стал крёстным отцом знаменитой в будущем песни!
Наш рейс задерживался, и не только наш — непогода спутала планы многим, поэтому народу в зале ожидания было под завязку. Куда ни посмотри, везде люди, дети, баулы и даже какие-то корзины с цыплятами у одной пожилой пары. В общем, суета.
У меня оставалось два варианта: либо продолжать нудеть Костяну, пока тот не сбежит, либо слушать беседы окружающих. А это, как оказалось, совсем непросто.