Ее спальня была большой и светлой. С огромным двойным шкафом занимавшим всю стену и большой двуспальной кроватью с балдахином на позолоченных стойках. Напротив большого окна расположился стол с бумагами и книгами на котором красовался портрет ее отца. Если судить по беспорядку и стопкам книг, то она похоже и проводила все время именно за ним. В углу возле кровати приютился небольшой туалетный столик с большим зеркалом и женскими принадлежностями. На полу почти все пространство большой комнаты занимал пушистый Атрийский ковер. Комната была большая светлая и красивая. В едином стиле дворца, и деревянными дубовыми вставками и позолоченными окантовками. Все буквально кричало о достатке и роскоши, но отчетливо отдавало унынием.

— Вот тут я и живу. — Пробормотала она потупившись.

— Похоже на тюремную камеру. — Оглядев ее комнату сделал я свое заключение. — На очень богатую тюремную камеру.

Она невесело рассмеялась. Трудно найти более искреннее выражение человеческих чувств, чем невеселый смех.

— Ты прав, это она и есть.

Зато с широкого открытого балкона открывался просто потрясающий вид на внутренний парк и на остальной замковый комплекс.

— Но вид тут классный. — Сказала она вставая рядом. — Особенно когда закат. Небо наливается такой краснотой и отсюда кажется, что стены прям утопают в этом красноватом сиянии. Только из-за этого вида я и выбрала эту комнату.

Этот вид чем то на Белый Город смахивал. Но не хватает величественности. А так да, было красиво. Но я смотрел не на вид. А на бежавших слуг к занимавшимся в парке наследникам. Отсюда я видел и Алберто и Лоренцо. Они занимались в кругу, Лоренцо кружил уже со знакомым мне мастером меча.

— Это же Рейнод де Ланфор. — Указал я на фехтующих в кругу. — Золотой мечник, учитель Франко.

Лизи посмотрела на своих братьев и кивнула согласно.

— Да, теперь он тренирует только Лоренцо, и он же его телохранитель.

Тут послышались шаги по паркету коридора. В комнату пожаловала достаточно пожилая дама с уже знакомым слугой и молоденькой служанкой. Донна Эстель служила верой и правдой в должности управляющей уже очень давно. Она отвечала только за внутренние дела именно этого дворца. Все что находилось дальше крыльца, ее не интересовало. Она отвечала за прислугу, обеспечение, снабжение и прочие нескончаемые бытовые потребности правящей династии. По факту это была эдакая локальная королева. Она была управляющей по призванию, к дворцу ее приковывало не только сознание своего долга. За пределами дворца это была замкнутая, подозрительная, раздражительная и вечно ворчливая старушка. Но стоило ей войти сюда, как она на глазах расцветала, оживлялась и набиралась уверенности в себе. Можно было подумать, что дворец оказывал на нее физическое воздействие: пока она находилась тут, она преображалась и продолжала жить. А вне дворца она доживала отмеренный ей богами срок.