— Даниэлла. Вот ты где. Вот за что мне это наказание, наградил же меня Всевидящий сестрой копушей. — Сказала она в дверях комнаты состроив строгую, как она считала, мину. Уперев руки в бока и надув щеки. Явно парадируя свою строгую мать. Но при этом она пыталась безуспешно спрятать от нее свежую сахарную булочку, которую, видимо, сунула ей служанка.

Исабель недавно исполнилось одиннадцать. Она была на два года младше своей сестры. Одетая в воздушное платье персикового цвета. С двумя бантами на голове. И этот образ словно застыл перед глазами. У Даниэллы больше не было подруг. Все девочки ее возраста, что обитали во дворце, сторонились ее или боялись. Матери и отцу было вечно некогда, они были заняты нескончаемыми интригами. И только с Исабель они могли поговорить о чем угодно. Абсолютно разные и в тоже время две половинки одного целого. Огонь и вода. Даниэлла откровенно завидовала способности своей сестры находить общий язык с кем угодно. Ее неугасимому оптимизму и умению радоваться жизни. Находить эту радость в казалось бы, простых вещах. В то время, как ее называли холодной куклой. Или рыбой, как обозвал ее старший брат.

— Даниэлла. — Сказала она прищурившись и глядя сквозь кружево пушистых ресниц. — Я думала, ты уже собралась. Мы же опаздываем. А ты тут спишь.

— Куда, — спросила та, сквозь силу подавляя зевок и прикрываясь рукой.

— Как куда. К Пророку! Говорят, что он может видеть будущее. Мы же договаривались. Давай немедленно собирайся. Поешь по дороге. Я вот тебе булочку принесла. — Протянула та свою откусанную сдобу.

— Это ни какой не пророк. — Попыталась отмахнуться она, но подумав, булочку все же взяла. — Это шарлатан. И его надо повесить, чтобы другим было не повадно.

— Все равно поехали. Хватит спать, копуша. — Подошла она и начала тянуть за руку. — Это же так интересно. А вдруг это и правда пророк. Мы просто обязаны это узнать.

Ехать никуда не хотелось совершенно. Сон еще держал в своих сладких объятиях. Но она знала, что отговорить Исабель от посещения этого шарлатана не получится и обреченно вздохнула. С удовольствием отбрасывая опротивевшую тетрадь с каллиграфией в угол стола, там ей самое место. Старый мэтр Аугусто заставлял их переписывать по нескольку раз труды историка Ансельмо, оттачивая их навыки каллиграфии.

Пророком оказалась необычно высокая, грязная и худая, словно ее специально держали измором старуха, с водянисто-серыми, даже блеклыми словно у рыбы глазами и грязными патлами некогда бывшими косами, которые, если судить по виду, уже пару веков как не расплетались. Вокруг старухи молчаливой тенью вилась такая же странная и нелюдимая маленькая девочка в оборванном грязном тряпье. Что ни одна слуга в здравом уме, ни за что не стала бы использовать вместо тряпки. Когда она спросила, она ли пророк. Старуха схватила ее за руку, и Даниэлла запоздало поняла, как были сильны эти худые на вид руки. Гораздо сильнее, чем у ее могучего и храброго отца. Хватка у нее была просто железной. А еще ей не понравилось выданное предсказание. Она не понимала его, до сих пор считая ее просто сбрендившей сумасшедшей.