Одно из заведений была небольшая лавка антиквара располагающаяся у самых окраин пирса, торгующего всяким барахлом и картинами, по виду напоминающими мазню трехлетнего ребенка больного эпилепсией. А заведовал ей странный и вечно хмурый ворчливый дед. А вторым был выбранный мною кабак, только он работал по вечерам и днем там почти никого не было. Поэтому днем я ошивался в районе порта и присматривал за лавкой. А ночевал в переулке напротив кабака. Уверен, что были еще заведения, но я физически не мог быть всюду. А потому решил выбрать именно эти. Благо, ночевал в переулке не один я. Мечта переехать в столицу похоже была во всех мирах, и этот был не исключение. Желание заработать и уехать домой была у многих. Тут и правда можно было заработать. Цены в столице были не в пример дороже, и зарплаты соответственно. Многие именно за этим сюда и приезжали. Только вот снять жилье получалось не у всех. Поэтому пока было лето и погода позволяла, тут был сезон приезжих. Кто работал днем за копейки, а по ночам ютился как мог в каких-нибудь сараях и подворотнях. А с наступлением холодов такие переселенцы-рабочие возвращались к себе с заработанным, живя на эти деньги до следующего лета. И для всех это было делом обыденным. Никто на таких не обращал внимания. А мне это было на руку, я косил под таких вот работяг.

Моими соседями по грязному переулку оказалась семья родом из Сезии. Хоть они и работали все в районе пирсов, то вот селится там таким вот бездомным не разрешалось. Стража неустанно гоняла таких вот поселенцев, ведь это портило имидж города. Поэтому они нашли свой переулок на самой южной окраине, в самых бедных районах, неподалеку от старого некрополя. Они арендовали дровяной сарай по стоимости хорошего дома, если сравнивать цены с Райлеггом, и спали под отрезом парусины, просто прижавшись к друг другу. А с утра все шли на работу. Простая и понятная, трудная, но в чем то даже счастливая жизнь. В отличии от моей, их деревня была на севере страны, почти у самой границы. Уго работал в одной из ремонтных бригад в доках, а его супруга Клементина, она же Тина, подавальщицей в харчевне, неподалеку от лавки антиквара-барахольщика. У них была пара детей, мелкий пацан и девчонка, восьми и девяти лет соответственно, по детски страшно наивные и с неиссякаемым любопытством, они работали вместе с Тиной, бегали на побегушках у хозяина харчевни, таская воду и дрова для кухни, моя посуду и помогая с ворохом прочих бесконечных дел. Ночевать внутри хозяин их не пускал, поэтому после работы, они шли к себе в переулок. Тина после работы обычно приносила остатки еды. Которой они делились со мной. Денег у меня почти не было, поэтому в качестве благодарности, вечерами я сидел с их детьми над грамотой. В основном из чувства ностальгии по беззаботным временам, когда я жил в большой и дружной общине трущоб Райлегга. Но хозяин харчевни был редкостным жлобом, и в работе, в отличии от оклада, он не делал различия, и дети работали наравне со взрослыми. Поэтому мои занятия были скоротечны, в основном дети от усталости просто засыпали в процессе.