Но что-то было не так. Интуиция ее никогда не обманывала. Если у тебя нет интуиции, тебе попросту не выжить. Или она у тебя есть с рождения, или ты ее быстро развиваешь. В любом другом случае ты умираешь. Даже если ты непревзойдённый мастер меча или одаренный. Другого выбора нет. Или у тебя есть шестое чувство, которое будет предупреждать об опасности. Или ты выбрал не ту профессию. С интуицией у лисички все было в порядке. Оливия была хитрая и изворотливая словно лиса. И сейчас она явно чувствовала взгляд у себя на затылке. Взгляд не добрый. Холодный. Ощущение было словно на нее ведро ледяной воды вылили. Она нахмурилась и обернулась, но все было тихо. Вокруг были обычные люди, сновал народ, вездесущие нищие. Стража стоящая в двадцати ярдах глазела, но это точно не их взгляд. Поэтому она накинула капюшон и стала петлять. Возможно это был придурок Тесак, но она его вырубила, возможно он уже очнулся и решил пойти следом. Необходимо было проверить.

Оливия прошла пару переулков и зайдя за угол и достала «Луция», покрутив его вокруг пальцев словно это было не тяжелый нож, а цветочный стебелек. Клинок был сделан на заказ, с превосходным балансом, чуть изогнутый внутрь с удобным хватом, взяв его обратным хватом, а во вторую руку взяла «Флавия» легкий тычковый нож, она приготовилась и стала ждать. Последний отлично подходил для ближнего боя в узких помещениях. А если будет что-то неожиданное и «Луций с Флавием» не справятся, то в дело вступит «Харальд». Но меч слишком заметный и может привлечь ненужное внимание стражи. Которая, как сказал куратор, сейчас будет цепляться за любую, даже самую малую провинность. А подставляться сама и тем более подставлять свою семью только прибыв в столицу, она не хотела, только не сейчас.

Ничего не происходило, никто не шел. Неужели показалось? Она вышла посмотреть и в буквальном смысле столкнулась, ударившись лоб в лоб с чернявым парнем в грязном плаще. Она уже видела его, у Оливии была отличная память. Он ел свои овощи за соседним столом. А сейчас парень нес узелок с продуктами, а столкнувшись с ней уронил свой сверток, и продукты рассыпались на мостовую.

— П-п-простите ми донна! Я виноват! — Затараторил он склонившись в поклоне и начав заикаться, — Милостиво п-п-ппрошу п-п-прощения! Я не хотел.

На голове у него будто вороны гнездо свили, нечёсаные и отросшие волосы слежались и теперь торчали во все стороны. Плащ был добротный, но весь пыльный и в разводах. Он похоже под ним и спит. И Оливия поняла, последнее время он жил на улице. Потому что от него за милю воняло давно не мытым телом.