— Марьяна, — схватил ее за руку Тит. — Не надо…
Куратор молча постоял, слушая будет ли продолжение, недожавшись сплюнул на пол и повернулся к выходу. На замер, стал бледным, словно кости младенца, и сделал шаг назад. Все повернулись посмотреть, что такое могло напугать старого и опытного убийцу.
А в узком проходе, над булькающим с разорванным горлом бойцом стояли две девушки, один силуэт состоящий из теней и ожившей тьмы, а вторая полностью обнаженная девушка, на ее белой, похожей на мрамор коже виднелись пробоины, темнела дыра в боку с разорванным горлом и разрезанными щеками. Языки пламени отражались на ее лице гримасой гнева, Отсветы факелов вели дикую пляску в ее кроваво-красных глазах. Сияющая и бледная, как луна, кожа сильно контрастировала с ранами, с которыми не один человек не сможет жить. Она взирала на собравшихся людей, словно филин, приглядывающийся к семейству мышей, и выбирающего особенно сочную мышку, подбородок весь измазан в крови, зубы-бритвы сверкают сквозь порванные щеки. И через эти раны на каменный пол капала кровавая слюна. Глаза горят как два красных фонаря, ее глазами на них смотрела смерть, это было особенно контрастировало в полумраке пещеры. И заглянув в эти глаза, Оливия поняла, она не видела перед собой людей — сейчас они были пищей.
Вампир — поняла Оливия.
Она смотрела на стоящую в проходе девушку, замерев, вся зажалась, прямо окаменела; и во рту у нее совсем пересохло, язык во рту наждачкой скреб по нёбу, и она почувствовала, как по спине у нее побежали мурашки — непроизвольная дрожь, которую она не смогла сдержать. Ее сердце заколотилось о ребра, словно птица — о прутья костяной клетки, мечтая вырваться.
— Ваше шлюхородие. — Выдохнул Тит. — Да что за день такой…
Это послужило спусковым крючком, вампир сорвался в длинном прыжке, размазавшись туманным силуэтом. Она наотмашь ударила ближайшего бойца, и здоровый мужик сложившись пополам отлетел назад орошая своей кровью остальных. Он словно тряпичная кукла отлетел небольшой и худенькой девушки. Все закричали, закричала и лисичка. Откуда тут взялся вязкий и густой туман, она не знала. Он забивался в нос и горло, мешал дышать. Из-за него она ничего не видела. Но знала лишь то, что ей надо срочно отсюда уносить ноги. Вампир метался в тумане размытым силуэтом, словно лиса забравшаяся в курятник, убивая и калеча всех подряд.
— Серебро! — Кричал куратор. — Найдите серебро!
Руки вампира быстро окрасились по плечи в крови, рот и шея — окрашены багрянцем; всякое сходство с красавицей, которую описывают в рассказах пропало. Оливия видела чудовище в истинном своем страшном обличье. Все кто был в комнатушке, ринулись к проходу, надеясь на удачу, госпожа удача сопутствовала лисичке. Она в последний момент словно почувствовала и пригнулась, и вампир прыгнул и перелетел ее, впившись в горло куратору. А затем ударила кулаком ему в челюсть, и лисичка услышала хруст, как из рта старого куратора вырвался хриплый вопль. Она выхватила оружие и ударила ей в спину, больше на инстинкте, чем осознанно.