— Нашел! — Крикнули из коридора. — Вон он. Да слезь ты с меня… — добавил он уже тише.

В комнату быстро набилось с десяток гвардейцев с гербами де Готье и де Конте на табардах. Они стискивали оружие и сверлили меня злыми глазами. Им то что не так я сделал. Через несколько минут притопал де Готье вращая вытаращенными глазами и топорща бороду. За ним прибежал весь взъерошенный Франко.

— Где⁈ — Прорычал де Готье, расталкивая гвардейцев плечом.

— Вот он, ваша светлость. — Обвинительно тыкнув в меня пальцев сказали они, причем сделали это с видом, что они поймали преступника на месте преступления.

А я сижу за кроватью и зеваю, потирая глаза рукой.

— Ты что тут делаешь⁈ — Спросил он тяжело дыша продолжая вращать вытаращенными глазами.

— Сплю, — не понял я, — сами же велели спать тут и чтобы ни ногой из комнаты.

— А окно зачем открыл?

— Душно было.

— А почему ты спишь на полу? Кровать же есть.

— Сир Джонатан, — сказал я держась за опору балдахина чтобы встать. — Я за свою жизнь где только не спал, и на земле и в стогу сена, спал на холодных камнях тюрьмы и даже на кладбище спал. Так что могу с полной уверенностью сказать. Это, — тыкнул я в пышную белую кровать. — Самое худшее место для сна. Хуже него только гнилое сено, ненавижу гребанное сено. И тот, кто может спать тут, абсолютно ненормальный человек. Тут постоянно тонешь в этой перине, и сниться тебе тоже самое. Смотреть кошмары по доброй воле может только ненормальный. Вот. А что случилось то?

Гвардейцы еще больше сверлили меня взглядами, из них прямо перла ненависть. Франко закрыл ладонью лицо, а де Готье выслушав меня хихикнул и сел на пуфик возле зеркала, схватившись одной рукой за сердце. А потом закатив голову расхохотался. Громко так и басовито. Я не понял, что его рассмешило. Стоял и пялился в него, держась за опору кровати. Меня до сих пор шатало и я ужасно хотел спать и есть. А еще курить.

— Это спальня моей супруги. — Наконец прояснил он все еще посмеиваясь. — Она тут спит.

— Оу…я, это…прошу прощения. Я честно не хотел вас оскорбить, и приношу ей и вам свои искренние извинения. Очень удобная кровать….

— Ты смерти моей хочешь, парень! — Сказал он продолжая держаться за сердце. — У меня сердце чуть к хренам не выскочило. Я за тебя своей головой отвечаю! Королева рано встает и скоро нас пригласят. А тебя нет на кровати и окно открыто. Догадайся, что мы могли подумать?

Сквозь дурман черноцвета и пелену сна до меня начала доходить вся ситуация.

— Я…это, я извиняюсь. Честное слово, сир Джонатан. Я не хотел…просто, — я взглянул на кровать. — Я не привык спать на таких перинах. Я никуда не собирался сбегать, к тому же я попросту не в состоянии это сделать. Я стою только потому, что держусь.