пропал» , – решил он. – Шапин навел. Предложил службу инкогнито – мол, для департамента я ныне ноль без палочки, а ему сгожусь. Вот и рассказал, кто и где. А мне надобно было лишь глядеть да докладывать о действиях. – Сам Шапин? – Алексей явно был удивлен. – И вы вот так мне об этом сообщаете? Понимаете, что он с вами сделает после этого? – Что? Магии лишит, – Митя криво усмехнулся. – А если жизни – так и того лучше, чем помнить, на что был способен, и видеть, кем нынче стал. Никчемная оболочка… Да, право слово, что это я распыляюсь? – Он резко поставил фужер на стол. Вино выплеснулось через край, багровым пятном растекшись по скатерти. – Вам не понять, – небрежно бросил бывший маг и замолчал. Молчал и Алексей. Отложив в сторону надкусанный пирожок, он опустил руки под стол – и по комнате разнесся странный гул, будто рой пчел одномоментно влетел сюда, перепутав подземелье с ульем. Митя вскинулся, пытаясь понять, откуда звук, и замер. Алексей, не вставая с кресла, двигался к нему. Колеса, приделанные к хитрому механизму, крутились, приводимые в движение поршнями. Изредка из двух труб, прикрепленных к спинке, вырывались клубы пара. Управляя этим чудом техники с помощью рычага на подлокотнике, Алексей подъехал к камину, словно не приближаясь к Мите, но сокращая расстояние между ними. Затем, морщась, ухватился за край клетчатого шотландского пледа, укрывавшего его по пояс, и сбросил его. Ткань скользнула на пол, обнажая скрюченные, безвольно висящие ноги. Поймав ошеломленный взгляд Мити, юноша криво усмехнулся, будто отражая его собственную улыбку: – Говорите, мне не понять? Ну да, куда уж… – вздохнул он. – Вот вы – высокий, статный, на своих ногах – пеняете мне на непонимание. А между тем, я многое отдал бы, чтобы поменяться с вами местами. Верите, Дмитрий? – Верю, – кивнул Митя. – Простите, я не знал… Я не хотел… Мне очень… – Нет! – крикнул Алексей, подавшись вперед. – Не смейте произносить при мне это слово! Не нужна мне жалость! Поняли? Я – это только то, что я есть. И уж поверьте, даже в таком теле я ничуть не сломлен духом. Поэтому оставьте свою жалость для себя – на тот случай, когда Шапин узнает о вашем предательстве. – Но он узнает, только если вам будет угодно, – предположил Митя. – Мне кажется, у вас иные планы? Алексей смерил его холодным взглядом. Митя только теперь заметил, что радужки его глаз – странного, если не сказать пугающего, красного цвета. – Если вы и впредь будете столь проницательны, пожалуй, я найду вам применение, – наконец произнес