блюда, и тонкие ароматы, и мерцание хрусталя – сливалось в торжественную симфонию уюта и изобилия, достойного конца века, еще не знающего, что впереди. Алексей все это время смотрел на Митю пристально и молча, неотрывно следя за каждым движением, будто пытался прочесть в Митиных жестах скрытые мысли. Его бледные пальцы с тонкими, почти прозрачными ногтями лениво водили вилкой по тарелке, лишь изредка задевая пищу – золотистую кожицу судака, от которой отделялись крохотные хлопья, оседая на фарфоре, словно рыбья чешуя. Он отрезал микроскопический кусочек, поднес ко рту, но так и не съел, оставив вилку с едой висеть в воздухе, будто забыв о ней. Вместо этого взял ломтик рейнского хлеба, обмакнул его в хреновину – густую, белесую, с едва заметными темными крапинками перца – и отправил в рот, медленно пережевывая, словно даже этот простой акт требовал от него сосредоточенности. Его движения были странно механическими, лишенными естественной человеческой небрежности – будто он не ел, а выполнял некий ритуал, соблюдая заранее заданный порядок. Когда он пил вино, его тонкие губы едва касались края бокала, а глотки были настолько малы, что казалось – он лишь пригубливает, пробует на вкус, но не утоляет жажду. Все его поведение за столом напоминало поведение коллекционера, разбирающего диковинные экспонаты, а не человека, наслаждающегося трапезой. Иногда его взгляд скользил по столу, останавливаясь на блюдах с холодным равнодушием, но стоило Мите потянуться за чем-то – и те же бледные глаза мгновенно фокусировались на его руке, следя за каждым движением с почти хищной внимательностью. Казалось, он не столько ест сам, сколько изучает, как ест другой, – словно для него это было куда интереснее. – Вы не голодны? – на всякий случай уточнил Митя. – Или мне стоит опасаться за свою жизнь? – Опасаться за жизнь надобно всегда, – вздохнул Алексей. – Но если вы намекаете на яд – нет, все свежее, без каких-либо зловредных добавок. Просто я не любитель застолий. – Тогда мы могли бы поговорить в другой обстановке. Какую вы предпочитаете? – Митя обвел взглядом комнату и заметил несколько книг на кривоногом столике у стены. – За чтением, например. Или на прогулке? – Уж точно не на прогулке, – отрезал Алексей, и в голосе вновь зазвенела сталь. Но, кроме нее, Мите почудилась грусть, и он мысленно взял это на заметку. – Я просто подумал, что ранее вас едва ли угощали столь же изысканно, как готовит мой повар. Поэтому наслаждайтесь, а разговор отложим на потом. – Как пожелаете, – Митя