– я почти уверен. Понимаете? И более того, мне кажется, Серый человек жив, потому что я слышал странный разговор Петра с одним из приспешников этого господина – с тем самым, которого он якобы убил в Александровском. – Вы уверены, что это был тот самый человек? – уточнил Алексей. Митя кивнул. – Что скажешь, Петр? Видишь, напарник говорит, что не верит тебе? – Да тютелька он! Баба – вот он кто! – Петр вскочил со стула. – Сам в кусты, мол, делай, Петр, за него всю работу, а теперь городит небылицы! – А это небылицы? – задумчиво произнес калека, постукивая пальцами по подлокотнику. – Знаешь, Петр, я ведь много о чем ведаю и мало о чем говорю. И если ты думаешь, что твои маленькие проделки – с продажей наших артефактов или с обворовыванием убитых – остаются в тени, то это не так. Вот, смотри, как нескладно выходит. Мы теперь даже не знаем, убит ли так называемый Серый человек. Или нет? Или он тебя купил? Ты же ради денег матушку продашь. Щеки Петра пошли пятнами. Он сморщился, став похожим на крысу: – Вы на меня лишнего-то не вешайте, Алексей Михайлович. Не надо этого. А ежели я что и взял – так я верну! – А разве я просил возвращать? – удивился Алексей. – Я просто не люблю подлецов, не терплю двуликих тварей подле себя. У меня на них, знаешь ли, сенная лихорадка случается – не меньше. – Да вы кому верите-то?! – заорал Петр, не сдержавшись и тыча пальцем в Митю. – Этому вот барчуку? Да он еще вчера с Зеркальщиками терся, а теперь глянь – какой верный стал! Да врет он все, Алексей Михайлович, вот вам крест – врет! Губы Петра тряслись, и слюна так и летела изо рта при крике. – Прекрати. Ты мне противен, – Алексей поморщился. – Я противен? Я?! – рявкнул Петр. – Себя-то видели?! Он кинулся к Алексею и, ухватив его плед, дернул на себя. – А ну, уймись, черт тебя дери! – Митя кинулся к Петру и, вцепившись в того железной хваткой, оттащил от коляски Алексея. – Уймись немедля! – Я ведь все для вас! Я ведь сделал, как вы велели, и тогда, и… – начал было Петр, но в этот же момент Алексей использовал один из артефактов. Яркий, как огонь в камине, блик пронесся по комнате, вскрывая Петру горло. Кровь – алая, молодая – вырвалась из запертых жил, выплескиваясь на свободу и окрашивая все кругом. Петр, ошалело вытаращив глаза, попытался заткнуть рану пледом, что сжимал в руках, но тот только пропитался багровым, не унимая ток. Митя, все еще державший напарника, подхватил его, когда тот осел на пол. Петр сучил ногами, и сапоги оставляли грязные следы на паркете. – Я не хотел…