— Позвольте, благородные господа… В качестве глубочайшего извинения… В дар… — промямлил торговец, указывая на перстенек.

— Вот опять, — басом, но очень печально пророкотал Кетильфаст. — В дар — чужую вещь. Еще одна обида. А что, коли хозяин спросит: где? Что скажешь? Чужой ярл отнял?

— Не стану лгать, благородный господин. Правду скажу: отдал в дар. Из глубочайшего уважения к великому скальду!

Судя по лицу, с жизнью торговец уже практически распрощался.

— Принимаешь ли дар, хёвдинг Торд? — строго спросил Кетильфаст.

— С радостью! — произнес Скальд.

— Ну так отдарись!

— А как же!

Сниллинг достал из кошеля самородок весом минимум вдвое больше, чем перстень и положил на стол:

— Прими ответный дар, добрый человек, — сказал он радушно улыбаясь.

Торговец переводил взгляд с него на Кетильфаста и обратно. Подозревал новое изощренное издевательство.

Но нет, все было по-честному.

— Эк ты нахмурился, Сандар. Думал: ограбим его? — негромко произнес Торд.

— Есть такое, — согласился Санек.

И тут он увидел на столе кое-что интересное. Артефакт. Янтарную брошь, над которой при пристальном взгляде появлялась игровая надпись: «Огонек в тумане» Уровень 2

И как это понимать?

А так, что надо брать. Однозначно.

— Сколько?

— Так бери, благородный господин! — всполошился продавец, решив что его страдания пойдут по второму кругу.

Санек противится не стал. А поскольку сказано было не «даром», а так, то и отдариваться не стал. Этакая брошка у здешних — что-то вроде бижутерии.

«Привязка возможна лишь в случае отказа или смерти настоящего хозяина».

Интуиция подсказывала: брошку лучше всего выкинуть. Но жаба не позволила.

Однако кое-какую осторожность Санек решил проявить.

— Как тебя зовут, дренг?

— Гуди, хёвдинг.

Гуди… Добрый, значит. Интересно, что такое сделал этот продукт первобытного общества, чтобы получить такое имя? Пофиг.

— Сохрани это для меня, Гуди, — Санек сунул ему брошь.

— Да, хёвдинг! Как собственный глаз буду хранить! — воскликнул воодушевленный боец.

Тем временем в мире кое-что изменилось.

Сигурд, не позаботившийся даже прислать кого-нибудь: поприветствовать гостей-ярлов, явился самолично. В сопровождении, разумеется. И с ним пришло около сотни бойцов. Меньше, чем дружина одного только Кетильфаста, без хирдманов Альва.

Взглянув на лицо Кетильфаста, Санек сообразил, что именно в этом и состоял план ярла. Чуть-чуть покошмарить столичный люд, чтобы Сигурд вынужден был среагировать. А учитывая статус гостей, а также численность их сопровождения, пришлось господину конунгу выбраться из гнезда и лично решить вопрос соблюдения правопорядка.