А потом мир погас.
Глава 18 Образы
Глаза открылись сами. Я даже не понял сначала, что произошло — просто в какой-то момент темнота расступилась и я увидел над собой фиолетовое небо Ирии с высокими белоснежными облаками. Красиво, как на открытке. Только вот я не на пикнике, мир движется.
Волокуша. Меня тащили на волокуше.
Каждый камень, каждая коряга отдавались в спину тупой болью. Хорошо хоть рёбра целы — или кажутся целыми, потому что тело затекло так, что я вообще ничего не чувствовал, кроме этой тряски и боли в спине.
Я дёрнулся, пытаясь пошевелить пальцами, и понял, что они сжаты в кулаки и туго перемотаны какой-то тканью в несколько слоёв, сверху связаны верёвкой. Так плотно, что даже эфирное тело сжалось — будто мне не просто руки связали, а заблокировали саму возможность что-то ими сделать. Да и сам зафиксирован верёвкой к волокуше. Подстраховались, гады, чтобы не сбежал и не напустил магию на них.
Я попытался собрать мысли в кучу и понял, что они не собираются. Они вязкие, тягучие, как кисель, который мама в детстве варила — помню, я его ненавидел, а сейчас вот он, родимый, прямо в голове. Мысли плыли, цеплялись друг за друга и тут же распадались, и я с трудом удерживал хоть какую-то связность.
До меня медленно, очень медленно дошло: это не просто усталость. Это седой вологодский маг влез мне в мозг основательно, по полной.
Я заставил себя дышать глубже. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысли чуть прояснились, но ненадолго — через пару секунд они снова поплыли.
Ладно. Пока просто наблюдаем.
Я скосил глаза вниз — насколько мог, потому что голову поднять не получалось: шея будто одеревенела. Позади меня, сильно хромая и опираясь на посох из молодого, свежесрубленного деревца, ковылял молодой маг — светловолосый, лет двадцати пяти, с перевязанной какой‑то тряпкой ногой ниже колена.
Маг то и дело зло щурился куда-то вперёд и подталкивал посохом в спину молодого ирийца, который еле шёл перед ним. Глаза у него были открыты, но взгляд был совершенно мутный, пустой, будто он смотрит на всё сразу и при этом ничего не видит. И шёл странно, еле переставляя ноги, как механическая кукла.
Значит, и его под ментал взяли. Или чем-то опоили — судя по тому, как он безволен и пассивен. Первый вариант мне нравится больше — значит, у меня есть шанс научиться так же, когда выберусь.
Кстати, о том, чтобы выбраться. Где мои попутчики? Где Захар?
Захар! Нет! Нет, нет, нет! Мысль о парне ударила под дых так, что я чуть не задохнулся. Он лежал в луже крови, когда я отключился — тяжело раненый, с дырой в плече. Добили его или бросили умирать? Надо срочно выбраться отсюда, может я ещё успею ему помочь.