Птица взъерошилась, её сиреневые глаза вспыхнули, и в мою голову хлынул поток ощущений — такой сильный, что я вздрогнул.

Желание, почти болезненное, заполучить этот светящийся кристалл. Оно пульсировало, росло, захлёстывало всё её маленькое сознание. Птица задрожала, когти сильнее впились в камень, а как клюв приоткрылся в беззвучном крике.

«ХОЧУ! ДАЙ! ХОЧУ!».

— Яр, чего это она? — прошептал Захар, наводя ромовик на гигантскую птицу.

Вот это да! Похоже, что я угадал. Я полез в карман и достал голубое ядро. Сокол замер, уставившись на кристалл.

— Держи, — сказал я и положил ядро на камень перед собой.

Птица спрыгнула с валуна, подбежала ко мне короткими прыжками, схватила ядро клювом и проглотила его одним быстрым движением. А потом закрыла глаза и замерла.

Я почувствовал её радость. Не просто эмоцию, а целый взрыв света, который разлился от сокола во все стороны. Она была такой яркой, такой чистой, что у меня перехватило дыхание. Птица радовалась — всеми фибрами своего маленького существа, и эта радость передавалась мне, омывала меня тёплой волной, заставляла сердце биться чаще.

А ещё она благодарила. Не знаю как, но я почувствовал её простое и детское «спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся я, чувствуя необыкновенную лёгкость в теле.

Интересная стихия — этот воздух, вот бы мне её тоже взять! А что, если тоже можно наглотаться этих ядер и летать, как некоторые ирийцы, — по рассказам Амату? Надо будет его расспросить на этот счёт.

Сокол открыл глаза, встряхнулся и вдруг запел. Не закричал по-ястребиному или ещё как, а именно запел — низко, гортанно, как будто внутри него зажглась маленькая мелодия. Он подпрыгнул на месте, хлопнул крыльями и взлетел почти вертикально, описывая круги прямо над моей головой.

Амату подошёл ко мне. Его лицо было спокойным, но астральное тело выдавало глубокое удивление. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

«Откуда ты узнал?» — пришла его тихая мысль. «У нас в народе очень немногие умеют так общаться с кхаранами».

Я пожал плечами.

— Просто почувствовал, — сказал я. — Пришла мысль и я её реализовал.

Амату покивал головой и послал мне новую мысль — тёплую, почти торжественную: «Ты точно сын Ирии, Ярослав. Тебе нужно идти со мной. Тебе нужно увидеться с вождём моего народа».

Я покачал головой.

— Потом, — сказал я. — Сначала форт, а потом решим.

Амату чуть склонил голову, принимая ответ, и мы двинулись дальше.

Сокол парил над нами — невысоко, метрах в тридцати. Он то уходил вперёд, то возвращался, описывая круги прямо над нашими головами.

— Ещё хочет ядер, что ли? — пробормотал я, глядя на него.