Вот и главный вопрос. Очевидно больной для Крылова.

Я помолчал, обдумывая ответ.

— Разумеется.

Крылов в изумлении вскинул брови.

— Вот так просто?

— Как-то мне пришлось похитить важного государственного чиновника, — улыбнулся я, — просто для того, чтобы заплатить налоги. Иначе я бы оказался в тюрьме. Мне приходилось убивать людей, чтобы освободить их пленников. Хотя закон не давал мне на это полномочий. Я незаконно торгую продукцией своей Марки и плачу откаты, потому что иначе меня и моих людей просто уничтожат, ради доступа к имеющимся у нас богатствам.

Крылов внимательно изучал моё лицо.

— Знаете, большинство на вашем месте начали бы оправдываться. Мол, все так делают, никто от этого не страдает и так далее. А вы просто признаёте — да, нарушаю закон.

— Какой смысл врать? Вы же чувствуете ложь. И потом — если хочу, чтобы вы возглавили правоохранительные органы, должны знать правду. В том числе неприглядную.

— И вы ожидаете, что я, борец с коррупцией, соглашусь работать на человека, который сам даёт взятки?

— Я надеюсь, что вы поможете мне построить Угрюм, где взятки будут не нужны. Где честный торговец сможет продать товар без откатов. Где закон будет один для всех — включая меня. И когда мы построим такой Угрюм, я первый прекращу платить треклятым мздоимцам.

— Складно излагаете, но вот загвоздка — когда доходит до дела, многие меняют свои принципы. Я тоже когда-то верил, что буду непреклонным. А потом… потом появились дети. Жена заболела. Лечение стоило дорого. И когда мне первый раз предложили взятку, я долго боролся с собой.

— Но не взяли.

— Не взял, — кивнул он, — и жена умерла. Может, на те деньги я смог бы найти лучшего целителя… Дети выросли и уехали — не простили, что я выбрал принципы, а не мать. Вот и сижу тут один, праведный и никому на хрен не нужный, — резко закончил он.

Вот оно — его личная трагедия. Цена принципиальности. Семья против долга. Знакомая дилемма.

Его голос дрогнул на последних словах. Руки сжались в кулаки.

— Знаете, что самое мерзкое? Иногда я ловлю себя на мысли — а стоило ли оно того? Вся эта щепетильность. Может, прав был тот взяточник, что предлагал деньги. «Возьми, Гриша, не дури. Твоя честность никого не накормит». А я… я выбрал принципы. И остался с ними наедине.

В комнате повисла тишина. Я понимал его боль — в прошлой жизни мне тоже приходилось выбирать между долгом и близкими.

— В Угрюме вы сможете снова смотреть людям в глаза, — сказал я. Потому что будете защищать их, а не систему.

Крылов изучал меня долгим взглядом.

— За двадцать лет службы я навидался всякого, Платонов. Но чтобы наниматель сам подсказывал, за что его можно посадить… Вы понимаете, что только что дали мне достаточно информации, чтобы уничтожить вас? Один донос в нужные уши — и ваша репутация будет растоптана. Это что — проверка на дурака или вы всегда так честны до самоубийства?