Я сделал паузу. По рядам прошёл глухой ропот. История с Мироном Голицыным уже разлетелась по всему Содружеству — московский князь публично поблагодарил меня за спасение сына, и скрывать это больше не было смысла.

— Мы ответим так, как отвечают на удар — ударом. Не интригами, не переговорами. Сталью и огнём.

Я обвёл взглядом шеренги. Единая полевая форма, одинаковые разгрузки, стандартное вооружение. На шеях офицеров тускло поблёскивали амулеты связи — каждый командир роты мог мгновенно получить приказ от командира батальона, тот — от полковника, полковник — от генерала. Никакой путаницы, никаких гонцов, теряющихся в дыму сражения.

Это была армия нового типа. Не пёстрое сборище боярских дружин, где каждый тянет в свою сторону. Не толпа наёмников, готовых разбежаться при первой неудаче. Единый организм с чёткой структурой командования, где приказ сверху доходит до последнего солдата за секунды.

В Муроме нас ждало совсем другое. Терехов командовал по старинке — боярские дружины под номинальным началом княжеского ставленника, каждый род со своими знамёнами, своими порядками, своим представлением о тактике. К этому добавлялись османские наёмники, которые и вовсе подчинялись только своим командирам. Координировать такое войско — всё равно что дирижировать оркестром, где каждый музыкант играет свою мелодию.

— Завтра выступаем. Муромская казна ждёт новых хозяев, — я позволил себе усмешку. — Кто хочет свою долю?

Я прекрасно знал, что больше всего заботит обыкновенного солдата, и это вовсе не высокопарные лозунги и моральные терзания.

Первыми откликнулись угрюмские гвардейцы — слитный рык, от которого, казалось, дрогнул воздух. За ними подхватили владимирские полки, потом боярское ополчение. Рёв нарастал, катился по плацу волной, отражался от стен.

Я коротко кивнул и сошёл с помоста. Армия была готова.

Война с Муромом началась.

* * *

Колонна растянулась на несколько километров, и я ехал в её середине, откуда мог контролировать движение в обе стороны. Лесная дорога была достаточно широкой для двух грузовиков в ряд, но всё равно армия двигалась медленнее, чем хотелось бы.

Впереди пылили конные части авангарда под командованием Ленского — около тысячи всадников, готовых спешиться при первых признаках противника. Следом громыхали тягачи с артиллерией — тридцать орудий разного калибра. За ними двигались БМП и БТРы — бронированные машины тащились с характерным рокотом дизелей. Основную массу колонны составляла пехота — тоже верхом, по коню на каждого солдата, плюс заводные на случай потерь. Это не кавалерия, в бою бойцы будут спешиваться, но на марше конь даёт скорость и сохраняет силы людей.