Муром ждал своего часа. И, судя по всему, ждать оставалось недолго.

* * *

Вечер опустился на поле битвы, окрашивая небо в багровые тона. Костры полевого лагеря мерцали сотнями огней, и в их неверном свете санитары продолжали заботиться о раненых, а похоронные команды готовили тела для транспортировки павших обратно к их семьям.

Палатка командира ощущалась вполне уютной, хоть раскладной стол и был завален картами, донесениями и списками потерь, которые я изучал последние два часа.

Полог откинулся, впуская Ярославу. Рыжие волосы, обычно заплетённые в тугую боевую косу, сейчас свободно падали на плечи, ещё влажные после умывания. На щеке виднелась свежая ссадина — след от осколка или рикошета, — которую она даже не потрудилась заклеить.

— Как твои Северные волки? — спросил я, не отрываясь от карты.

— Могло быть хуже, — княжна опустилась на походный табурет напротив меня. — Твои интегрированные группы работают, признаю, неплохо.

— Неплохо? — я поднял бровь.

— Ладно, — Засекина усмехнулась, — впечатляюще. Я видела много ратных команий, и твоя армия… другая. Когда тебя накрыло аркалием, войско не остановилось. Буйносов координировал атаку, ротные маги действовали автономно, никто не ждал приказа сверху. Я слышала про армии, которые разваливались, стоило командиру упасть. Твоя — продолжала побеждать. Такое не создаётся за месяц муштры.

— За полгода и несколько сотен часов индивидуальной работы с высшим командным составом. И поверь, путь ещё не пройден до конца. Есть куда работать и работать.

Ярослава помолчала, глядя на меня своими серо-голубыми глазами — пронзительными, как штормовое море.

— Ты ведь не собираешься просто казнить Терехова и уйти?

Прямой вопрос — в её стиле. Засекина никогда не ходила вокруг да около, предпочитая резать правду-матку. Одна из черт, которые я в ней ценил.

— Нет, — ответил я столь же прямо. — Муром станет частью моих владений. Иначе через год здесь появится новый Терехов.

Княжна откинулась назад, скрестив руки на груди:

— Князья этого не простят. Сам же знаешь — больше ста лет никто не решался на такое. Последняя попытка аннексии закончилась для агрессора потерей половины армии и тремя десятилетиями экономического упадка.

— Потому что все считали войну невыгодной, — я отложил карту и встретил её взгляд. — Агрессор терял больше, чем приобретал.

— И что изменилось?

— Всё. Этот расчёт работает только при равных силах и старой тактике. При армиях, которые месяцами осаждают города, разоряя окрестности. При боярских дружинах, которые думают о трофеях больше, чем о победе.