— Знакомая, — согласился я. — И чем закончилась?

— Они выбрали политику, мы — землю, — Морозов чуть пожал плечами. — У нас три села под Костромой, речная пристань, солидный годовой доход. Могли бы жить спокойно ещё поколения два.

Я отметил про себя эту формулировку. «Землю» — не «службу». Значит, передо мной практик, управленец, человек, привыкший работать с реальными вещами.

— Могли бы, — повторил я, — но вы здесь. Что изменилось?

Морозов откинулся на спинку кресла и посмотрел мне прямо в глаза:

— Вы изменились. Вернее — мир вокруг вас. Я смотрю на то, что происходит во Владимире. Смотрю на Угрюм. Вижу будущее, — он помолчал, — а в Костроме, увы, не вижу.

Он не стал развивать мысль, давая словам осесть. Вместо этого обвёл взглядом кабинет — простую обстановку, карту на стене, стопки документов на моём столе.

— Знаете, что меня поразило, когда я впервые приехал сюда? — спросил он. — Не стены, не академия и не убитые Кощеи. Дороги.

Я приподнял бровь.

— Дороги?

— У нас в Костроме главный тракт латают каждую весну. Каждую весну — одни и те же ямы. Деньги выделяют, подрядчики берут, ямы остаются, — он усмехнулся. — Здесь я проехал от границы до города — ни одной выбоины. Мосты новые. Указатели на перекрёстках. Мелочь, да? Но я двадцать лет управляю поместьем и знаю: если дороги в порядке, значит, всё остальное тоже работает.

Я позволил себе мысленную усмешку. Морозов видел лишь результат. Если бы он знал, чего стоили эти дороги… Полгода борьбы с разгильдяйством и воровством. «Ночь пустых кресел» вычистила многих воров, казалось бы, урок очевиден, но нет. Крупные казнокрады сидели в камерах, но мелкие решили, что их час настал — можно воровать по чуть-чуть, и никто не заметит. Они искренне не понимали, почему нельзя по-старому.

Первый подрядчик на ремонте владимирского тракта попытался по привычке закупить щебня на треть меньше, чем указано в смете, а разницу положить в карман. Крылов вытащил его из постели в три часа ночи и отвёз на тот самый тракт — показать, как выглядит яма, в которую провалились колёса телеги с ранеными Стрельцами после стычки с Бездушными. Подрядчик вернул деньги до копейки и доложил щебень за свой счёт, чтобы не уехать на каторгу. Слух разошёлся быстро. Второй подрядчик уже не рискнул. Третий — тем более. Страх работает надёжнее совести, как бы печально это ни звучало. Крылов шутил, что его люди знают каждую кочку на каждом тракте княжества — столько раз пришлось выезжать на проверки.

Меж тем, супруга Морозова — Мария, статная женщина с тёмными волосами, собранными в строгий узел, подалась вперёд: