Бояре, созванные в ходе сбора ополчения, съезжались со всего княжества. Буйносов-Ростовский ждал утверждения маршрутов наступления. Стремянников готовил документы по финансированию кампании. Если я исчезну на сутки или двое — поползут слухи. Начнётся паника. Кто-то решит, что князь струсил, кто-то — что погиб. Враги воспользуются моментом.

Это война, а не личная месть. Я должен быть полководцем, а не диверсантом.

— Пошли за Федотом, — приказал я.

Коршунов кивнул и вышел из кабинета. Я остался один, глядя на карту с отмеченным поместьем. Шестилетний мальчик, оторванный от семьи, запертый в охотничьем доме посреди леса. Василиса рассказывала, что он боится темноты. Интересно, оставляют ли ему свет на ночь? Вряд ли. Людям Терехова нет дела до детских страхов.

Муромский князь просчитался, когда решил использовать ребёнка. В моей империи такое каралось смертью — любой человек, независимо от его происхождения, поднявший руку на чужое дитя, мог рассчитывать только на верёвку и позорный столб. Некоторые вещи не меняются за тысячу лет.

Федот появился через несколько минут — длинноносый, подтянутый, с цепким взглядом профессионального охотника, ставшего командиром элитного подразделения. За ним вошёл Коршунов, прикрывший за собой дверь.

— Ваша Светлость, — Бабурин коротко поклонился.

— Садись, — я указал на стул рядом с разведчиком. — Есть работа для твоих людей.

Следующие четверть часа я излагал план. Федот слушал молча, время от времени кивая, его пальцы машинально поглаживали рукоять ножа на поясе — привычка, оставшаяся с охотничьих времён. Но когда я закончил, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

— Прохор Игнатьевич, — он замялся, подбирая слова, — разрешите высказаться.

— Говори.

— После Оранжереи… — Федот опустил взгляд на свои руки. — Тимура и Матвея еле спасли. Наших арестовали, вам лично пришлось мотаться… Всё из-за того, что я плохо сделал своё дело.

— Оранжерея была ловушкой с самого начала, — перебил я. — Гильдия ждала нас. Ты вытащил людей из западни, которую не мог предвидеть. И если бы ты не принял то решение, Тимур и Матвей умерли бы по дороге в Угрюм. Ты выбрал жизни товарищей, зная, чем это грозит. Да, мне пришлось вытаскивать наших из астраханских застенков, а вот воскресить мёртвых не смог бы даже я. Так что та операция — это не провал, поверь мне на слово!

— Мои решения подставили других. — Командир гвардии поднял на меня взгляд, в котором читалась горечь. — Севастьян справился бы лучше. Он более… рассудительный. Может, стоит поставить его во главе операции?