Первые потери не заставили себя ждать. Емельян Железняков, прорывавшийся через холл, поймал очередь в корпус. Три пули ударили в бронежилет, четвёртая пробила защиту, войдя между пластинами. Усиленный организм бойца не позволил ему упасть — Емельян продолжил движение, хотя кровь уже пропитывала форму под доспехом.

Высоко над домом Брагина работала со снайперской позиции. Первый выстрел — наёмник у лестницы упал с пробитой головой. Второй — боец, целившийся в спину Федоту, дёрнулся и сполз по стене, оставляя кровавый след.

Гаврила с тремя товарищами прорвался к подвалу. Коридор, крутая лестница, тяжёлая дубовая дверь, окованная железом. Замок оказался заперт. Обычному человеку пришлось бы искать таран или взрывчатку, но Гаврила лишь отступил на шаг, примерился и ударил плечом. Дубовые доски толщиной в два пальца разлетелись в щепки, железные полосы согнулись, как жесть, а петли вырвало из каменного косяка вместе с кусками кладки. Дверь влетела внутрь и грохнулась на пол, подняв облако пыли. Усиленное Реликтами тело позволяло такие фокусы — то, что сломало бы плечо любому здоровяку, для гвардейца Угрюма было не сложнее, чем выбить хлипкую калитку.

За дверью в углу сидел Мирон. Шестилетний малец с огромными от страха глазами, но живой и невредимый. Он вжался в стену при виде вооружённых людей, но не закричал — видимо, уже привык к страху за эти дни плена.

Гаврила опустился на колено, стараясь не напугать ребёнка ещё больше.

— Мирон, — его голос был спокойным, почти мягким, — я от твоего отца. Мы заберём тебя домой.

Мальчик не двинулся, только смотрел недоверчивыми глазами.

Телохранитель не стал тратить время на уговоры — подхватил ребёнка на руки, прижал к груди, прикрывая собой.

— Мальца нашёл, — передал он в амулет связи. — Прикрывайте.

— Наталья, бери троих и обеспечь коридор к птицам, — приказал Федот в амулет. — Всем остальным: сдерживаем конвой, даём Гавриле уйти. Не геройствуем, работаем от обороны.

Соблазн был велик — уничтожить всех, отомстить за раненых, показать этим ублюдкам, с кем связались. Но Федот помнил уроки инструкторов из Перуна: цель операции важнее личных счётов. Голицын-младший стоил больше, чем два десятка трупов муромских наёмников.

Наверху грохот усилился. Колонна подкрепления вступила в бой.

БТР оказался серьёзной проблемой. Крупнокалиберный пулемёт на башне открыл огонь, прижимая часть гвардейцев к земле. Очереди перепахивали лес, срезая ветки и тонкие стволы, вздымая фонтаны грязи и щепок. Под таким огнём невозможно было поднять головы — любое движение означало смерть.