— Впечатляет, — пробормотал я, перебирая добычу.

Тридцать восемь крошечных кристаллов, шесть малых и два средних. Одной только Эссенции суммарно почти на сотню рублей.

Реликты занимали отдельные промаркированные короба: четыре куста Вороньего льна с тёмными волокнистыми стеблями, шесть пучков мерцающего Сумеречника, связка корней Жилотрава с характерными красными прожилками и ствол Железняка — всё аккуратно упаковано и подписано. Вот за такой основательный подход мне и пришёлся по душе мельник.

— У Анфимовки больше всего оказалось, — с важным видом сообщил Степан, поглаживая свою жидкую бородёнку. — Эта Марфа, хоть и баба, а дело знает. У неё охотники каждый день в лес ходят, строгий график держат. Тихон из Овечкино скупее оказался, да и охотники у него осторожные — далеко не забираются.

Я кивнул, прикидывая стоимость всей партии. Выходило около ста пятидесяти рублей по рыночным ценам — неплохо для первого совместного предприятия. С каждой деревни получалось в среднем по сорок-пятьдесят рублей. Раньше, при Гривине, они получали бы от силы пятнадцать-двадцать процентов за такой объём, а теперь, по нашему договору, им причиталось восемьдесят процентов — около сорока рублей на деревню. Огромная разница для сельских жителей.

— Ты молодец, Степан, — похлопал я мельника по плечу. — Всё сделал, как надо. Что люди говорят об условиях?

— В целом довольны, — мельник расплылся в улыбке, обнажая крепкие жёлтые зубы. — Ещё бы им не радоваться! При Гривине четыре кристалла сдашь — один рубль получишь, а теперь честная доля. Некоторые сперва не верили, думали подвох какой.

Я улыбнулся про себя, вспоминая лицо Марфы, когда мы первый раз обсуждали новые условия торговли. Такого искреннего изумления я давно не видел — слишком уж привыкли местные к обману и эксплуатации.

Сборы в город я начал за неделю. Нужно было не только подготовить товар для продажи, но и составить список необходимых закупок для деревни, договориться с попутчиками и продумать маршрут.

Перед отъездом мне предстояло ещё одно важное дело.

Василиса сидела в своей комнате, склонившись над картой залежей Сумеречной стали, когда я постучал в дверь.

— Да-да… — раздался её голос.

Я зашёл, держа в руках объёмный холщовый мешок, заполненный свитками, разрозненными листами и несколькими тетрадями в потёртых кожаных переплётах.

— Что это? — спросила девушка, оторвавшись от своих расчётов.

— Бумаги из хижины Химеры, — я кинул мешок на стол. — Разобрать их не было времени. Я уезжаю в Сергиев Посад и хотел бы поручить тебе изучить их.