Попался!
Глава 11
Склянка разбилась о стену, разбрызгивая темно-бурое содержимое по выцветшим страницам, приколотым к древесине. Аркадий Верлин с трудом сдерживал рвущийся наружу крик, который застрял где-то между человеческим отчаянием и нечеловеческой яростью.
Эксперимент с молодой женщиной снова не принёс результатов. Жизненная сила, которую он высосал из неё, дала лишь временное облегчение — щупальца на груди перестали пульсировать болью на несколько часов, но затем зуд и жжение вернулись с новой силой.
— Ничего! Опять ничего! — он ударил кулаком по лабораторному столу, заставив колбы и инструменты подпрыгнуть. — Почему, Катерина? ПОЧЕМУ⁈
Тусклый свет единственной масляной лампы выхватывал из полумрака хижины контуры странных приборов, алхимические символы на стенах и клетку, где, свернувшись калачиком, спала маленькая девочка — дочь Анны. Её мать лежала на соседнем столе — бледная, осунувшаяся, но все ещё живая.
Аркадий не высосал её полностью, потому что хотел проверить, может ли направленное поглощение жизненной силы без забирания души в комбинации с определённым отваром из Чернотрав стать ключом к решению его проблемы.
Он подошёл к мутному зеркалу и уставился на своё отражение. Когда-то привлекательное лицо академического мага исказилось, приобретя пугающие черты. Глаза, прежде зелёные и яркие, теперь оказались подёрнуты чёрной пеленой. Если раньше она покрывала один глаз, то теперь оба. Кожа стала бумажно-белой, а на шее и груди проступали тёмные вены, извивающиеся подобно корням старого дерева. Но самым ужасным были щупальца — тонкие, похожие на червей отростки, пробившиеся из-под кожи на груди и плечах, постоянно шевелящиеся, будто живущие своей отдельной жизнью.
Он помнил, каким был раньше. Подающим надежды алхимиком Муромской академии, специализировавшимся на изучении Реликтов и их взаимодействии с жизненной энергией. Его исследования могли произвести революцию в понимании природы магической силы. Однако закостенелое в своей тупости академическое сообщество оказалось слишком консервативным, слишком боязливым.
— Недоумки! — прошептал Аркадий, медленно опускаясь на скрипучий стул. — «Неэтичные эксперименты», — издевательски передразнил он невидимого собеседника. — Будто этика важнее познания!
После скандала с обвинением в краже редких образцов и проведении запрещённых опытов его научная карьера пошла под откос. Формально дело замяли благодаря вмешательству его покровителя — таинственного мецената, интересовавшегося исследованиями Аркадия, но двери в академическое сообщество для него закрылись навсегда.