— Двести четырнадцать рублей… — протянул я.

Отец поморщился.

— Это уже после того, как я погасил больше половины долга. Брал под пятнадцать процентов в месяц. Безумие, конечно, но я рассчитывал, что княжеское правосудие свершится быстро. Если бы вынесли другой приговор, мы могли бы вернуться домой, я бы ходатайствовал перед князем о возвращении наших земель… — Игнатий покачал головой. — Не сложилось.

— Почему ты остался в Сергиевом Посаде?

— После твоего приговора, — Игнатий вздохнул, — я стал искать выход. Обращался к нашим старым деловым партнёрам — семье Мирошиных, которые брали у нас строительные подряды. Обращался к Карелиным, чей торговый дом мы возвели во Владимире, — он горько усмехнулся. — Все как один говорили о трудных временах, о нежелании связываться с опальными. Сабуров постарался — всем дал понять, что помогать Платоновым — идти против воли князя.

— Ты всегда был честным человеком, а не придворным интриганом, — заметил я, выцепив нужную информацию из памяти Платонова.

— Именно, — кивнул Игнатий. — Я не мастер этих игр. Время шло, проценты накапливались. Когда пришёл срок платить по долгам, я не смог исполнить обязательства. Банк обратился в суд. А дальше… — он развёл руками. — Долговая тюрьма.

Я размышлял над его словами. Значит, граф Сабуров позаботился не только о том, чтобы отправить меня в глушь на верную смерть, но и сделал всё, чтобы лишить поддержки. Последовательный человек.

— Как именно тебя выпустили? — поинтересовался я.

— Это тёмная история, — нахмурился Игнатий. — В камеру пришли двое. Статные, хорошо одетые молодые люди. Взгляд… убийственно холодный. Близнецы Воронцовы, как я позже узнал. Сказали, что за меня внесли залог. Я спросил — кто. Ответили — заказчик, мол, желает со мной встретиться.

— И что дальше? — спросил я спокойно, хотя уже знал окончание истории.

— А дальше, — Игнатий слабо улыбнулся, — меня привели в лавку на Купеческой улице. Отвели в подвал, там передали магофон для связи.

— Белозёрова? — спросил я, поддерживая разговор.

— Она самая, — подтвердил отец, наблюдая за моей реакцией. — Лидия Марковна собственной персоной.

Я сохранял невозмутимое выражение лица, лишь слегка сжав челюсти.

— Что ей было нужно?

— Она предложила сделку, — Игнатий говорил раздражённо, словно воспоминания и сейчас вызывали у него ярость. — Обещала простить мне все долги, вернуть заложенное имение, даже выхлопотать для меня восстановление статуса при дворе князя. Взамен требовалось лишь одно — позвонить тебе с просьбой немедленно приехать. Ты должен был отправиться один, без охраны, в указанное место.