Вытянувшись в длинном, почти невозможном для обычного человека прыжке, я преодолел разделяющее нас с ближайшим врагом расстояние. Лезвие сверкнуло в лунном свете и с хрустом прошло сквозь шею ближайшего Трухляка-человека, обезглавив его. Не останавливаясь, я развернулся всем корпусом, вкладывая инерцию в горизонтальный удар. Клинок со свистом рассёк воздух и отсёк задние лапы Трухляка-волка.

Силантию и его соратнику сразу стало попроще.

Древко глефы упёрлось в падающую тушу — идеальная точка опоры. Оттолкнувшись, я взмыл в воздух, на мгновение зависнув над схваткой, и бросил себя дальше. Туда, где Бездушные рвали Гаврилу.

Ближайший ко мне враг начал поворачиваться, пустые глазницы крепкого полуголого мужчины уставились вверх, иссохшие мышцы напряглись под кожей, прошитой чёрными венами. Слишком медленно.

Я обрушился на него сверху, вложив в удар весь свой вес и силу падения. Зачарованное лезвие вошло в переносицу твари и прошло насквозь, до самого паха. Мгновение оппонент ещё стоял, а затем его половины с влажным хлюпаньем разошлись в стороны, являя бескровное нутро, затянутое серой плёнкой.

Чуть в стороне громыхнула винтовка, и второго живоглота один из охотников снял точным выстрелом с вышки. Пуля почти взорвала его череп, войдя в висок.

Сзади послышались крики. Борис со своим отрядом спешил на подмогу.

— Держитесь, братцы! — надрывался он. — Сейчас мы их в капусту покрошим!

Краем глаза я заметил подбегающую Василису. Рявкнул, не оборачиваясь:

— Оттащи Гаврилу и окажи первую помощь! Живо!

Девушка понятливо кивнула и кинулась к раненому. А я, чуть успокоившись, решил воспользоваться возможностью оценить и результат своих трудов по подготовке дружины, и эффективность двух командиров.

Охотники сноровисто добивали подкрепление Трухляков, пролезшее сквозь рогатки. Разбившись на две тройки, они теснили тварей к частоколу. Борис шёл впереди первой группы, взяв самую ответственную задачу на себя.

Вот один из гадов попытался навалиться на следопыта, но его алебарда выстрелила вперёд, и копейное остриё пробило грудь Бездушного, лишая его манёвренности. Два напарника, прикрывая командира с флангов, мгновенно ударили лезвиями-полумесяцами своих алебард, отсекая оппоненту руки. Дальше оставалось только добить искалеченную тварь.

Вторая тройка с участием Федота действовала столь же чётко — удар копейным остриём, два рубящих с боков. Я внимательно следил за их действиями, оценивая, насколько они усвоили уроки тренировок. Двигались ребята достаточно умело, особо не мельтешили. В атаку не бросались очертя голову, прикрывали друг друга. Всё как учил.