— Именно на фоне пробития Маяка Жизни Глашатаи становятся приоритетом номер один. Если они продолжат оказывать давление на город ещё двое-трое суток, ситуация станет неуправляемой — гарнизон будет сражаться на два фронта: Бездушные снаружи, обезумевшая толпа внутри. Почти сто мертвеца за одну ночь, мадам. Я не могу сидеть сложа руки, покуда город развалится изнутри.

В штабе повисло молчание. Лампа потрескивала, швыряя неровные тени на стены, а за окном, затянутым изморозью, выл буран, заталкивая мелкий колючий снег в каждую щель.

— Хлада убить сейчас мы не можем, — подвёл я итог. — Глашатаи — не Хлад. Условно беззащитные твари, спрятанные под землёй, которых можно уничтожить. Единственная проблема — до них добраться, а для этого нужно отвлечь хозяина.

Взглядом обведя каждого из присутствующих, по очереди, как делал перед каждым крупным сражением и в этой жизни, и в прошлой, я заговорил тоном, который не допускал колебаний:

— Разведка дала нам окно — конкретная, ограниченная цель с конкретной охраной, и такого окна может больше не выпасть, потому что, если Хлад поймёт, что мы вычислили расположение Глашатаев, он переместит их или усилит охрану десятикратно. РСЗО уничтожили тысячи Бездушных, Хлад не сумел предотвратить удар и не сумел ответить соразмерно, а значит, инициатива возможна.

Я добавил:

— Мы лишь масштабируем тактику, которая уже доказала эффективность. Оборона без контратак — медленное умирание, рано или поздно необходимо ударить, и вопрос только в том, когда и по какой цели. Глашатаи — идеальная: достижимая, измеримая, с немедленным эффектом. Когда произойдёт полномасштабный штурм, а он произойдёт, можете быть уверены, мы будем благодарить богов, что Глашатаи мертвы, и никто не давит на мозги защитников и гражданских.

Ещё секунду Хранительница помолчала, и я видел, как внутри неё работает механизм, отточенный годами правления Бастионом. Весы, на одной чаше которых лежали жизни бойцов, которые непременно погибнуть, а на другой — жизни людей, запертых в замерзающем городе.

— Как именно вы планируете ликвидировать Глашатаев, — спросила Хранительница, — если над ними сидит Абсолют, а руины заключены в ледяной колпак?

Улыбка, которую я себе позволил, весёлой не была — скорее оскал человека, который очень давно ждал возможности перестать огрызаться из-за стен и наконец ударить во всю мочь.

— Вот как мы поступим.

Следующие двадцать минут ушли на утверждение плана. Дэвис оспаривал детали маршрута, Хольгерссон коротко, в своей манере молчаливого дуба, указал на затруднение с фитомантией в зоне абсолютного холода, Эстлунд предложил корректировку по расположению стрелков. Скрестив массивные руки на груди, Бёрк слушал и трижды задал вопросы, каждый из которых обнажал уязвимое место в схеме и каждый раз вынуждал меня корректировать построение. Хорошие вопросы, вопросы человека, который дрался не первое десятилетие и знал, что красивые планы рассыпаются при первом соприкосновении с врагом.