Третий барьер не имел облика. Только ощущение: пустота в груди, которая когда-то была заполнена Прохором, его голосом, его одобрением, его присутствием. Пустота, от которой княжна когда-то задыхалась, а теперь — нет, потому что рядом находился Сигурд, и его «ты нужна мне» весило больше, чем все слова, которых Прохор никогда бы не произнёс.

С тех пор она уже достигла второй ступени, едва-едва перевалив за границу.

Обернувшись к Эрикссону наконец, Василиса увидела, что костяшки пальцев, стиснувших рукоять секиры, побелели. Лицо кронпринца, обветренное и загорелое даже в разгар зимы, оставалось спокойным, но скулы обострились, словно кожа натянулась на кости чуть сильнее обычного.

— Я буду рядом, — сказал Сигурд, коротко, без обещаний и клятв.

Он вообще не был склонен к громким словам, и Василиса ценила это больше, чем сумела бы выразить вслух. Протянув руку, она коснулась его запястья коротким быстрым движением, которое со стороны могло показаться случайным.

— Знаю.

От головной машины обернулся Дитрих и коротко кивнул. Пора.

Часть людей несла на шее и запястьях артефакты ментальной защиты — массивные кулоны и браслеты из белого металла, покрытые мелкой вязью рун, по типу того, что носил покойный маркиз де Понтиак, а другие несли на себе аркалий в малых дозах: кольца, брошки, небольшие пластинки, зашитые в подкладку курток. Для этого пришлось серьёзно опустошить казну Детройта, и если бы не попечительство Хранительницы, им бы не удалось собрать нужное количество редкого вещества.

Антимагический металл глушил излучение живых людей, превращая их в пустые пятна на ментальной карте Абсолюта, но способ был несовершенный — аркалий ограничивал и магов. Надевая тонкое кольцо из металла нефритового цвета на безымянный палец, Василиса ощутила, как её связь с камнем и землёй, постоянная, привычная, как собственное дыхание, разом ослабла и загустела, словно кто-то заткнул ей уши ватой, и ощущение было настолько физически неприятным, что геомантка стиснула зубы, подавив желание сорвать кольцо.

Одна за другой машины выскользнули за ворота, без огней, створки за ними захлопнулись с глухим лязгом, и Василиса ощутила, как сжался желудок. В кузове грузовика она сидела плечом к плечу с Сигурдом, а напротив, спиной к борту, устроился Пожарский, и раскрытые глаза его, неподвижные и пустые, были устремлены в темноту.

Вскоре слева, с юго-запада и впереди, с севера, докатился далёкий грохот, вспышки, тусклые сквозь буран, полыхнули по горизонту, окрасив снежную пелену рыжим и белым, и земля под колёсами грузовика отозвалась мелкой вибрацией. Василиса поняла: началось. Бездушные заглотили наживку, основная масса армии Хлада стягивалась на запад, к источнику шума и света и запаху живой магии, и путь к кратеру был свободен настолько, насколько может быть свободен путь к логову Абсолюта.