Я навестил его лично.

— Надолго вас хватит? — спросил я без предисловий.

Бёрк поднял на меня тяжёлый взгляд.

— При таком темпе, несколько суток. Потом мне потребуется отдых, а лёд за время отдыха наберёт толщину, которую я уже не разобью одним ударом.

— Кристаллы Эссенции?

— Пока хватает.

Я мысленно занёс южный фланг в список критических угроз и пошёл дальше.

* * *

Утро пятого дня с момента появления Абсолюта встретило меня головной болью и пониманием, что так дальше продолжаться не может.

Буран за ночь засыпал улицы по колено. Гонцы, отправленные к командирам секторов, пробирались через сугробы, спотыкаясь и проваливаясь, и тратили на дорогу втрое больше обычного. Один из них вернулся с обмороженными пальцами и доложил, что потерял депешу, которую нёс, где-то на перекрёстке Третьей улицы, потому что ветер выбил её из закоченевших рук.

Координация оставалась катастрофой: каждый сектор действовал автономно, командиры не знали обстановки у соседей. Дважды за ночь подкрепление, отправленное на западный участок, разминулось с гонцом, сообщавшим, что угроза уже ликвидирована, и пока бойцы возвращались на исходные позиции, восточный участок полчаса отбивался без поддержки. Безусловно турели, гаубицы и миномёты компенсировали любые неудобства и разницу в численности, но даже к ним требовался человеческий расчёт.

Мысли мои вились вокругВоинской связи . Тонкой паутины нитей, соединявшей меня с каждым человеком, признавшим моё командование. Гвардейцы Федота ощущались отчётливо: злые, как черти, и замёрзшие в край. Физиология улучшенных Реликтами бойцов компенсировала многие неудобства, но даже им было некомфортно при такой температуре. Дитрих и его рыцари горели ровным жаром уверенности. Василиса пульсировала где-то на юго-восточном участке, сосредоточенная и напряжённая. Сигурд рядом с ней, спокойный и тяжёлый, как камень на перепутье. Детройтский гарнизон, шведы, норвежцы, бойцы Нового Амстердама предстали размытым шумом. Их я практически не чувствовал.

Именно здесь и была проблема. Реши я её, и гонцы с обмороженными пальцами стали бы не нужны. Я чувствовал бы каждый сектор напрямую, без бумаги и без промежуточных звеньев. Можно было, конечно, развернутьЖивую картографию — трёхмерный макет пространства в реальном времени, который я уже использовал под Минском. Но там был один бой, несколько часов, и я всё равно к концу расщеплял внимание на столько потоков, что это переставало быть управлением и становилось чем-то другим. Неделя осады на такой подпитке — это не инструмент, это способ очень быстро выжечь себя дотла.