— Все двадцать шесть секторов активны, — доложил диспетчер, сверившись с панелью. — Можно начинать.

Мари-Луиз внимательно посмотрела на меня, словно оценивала, а можно ли пускать этого человека говорить напрямую с городом.

— Двести пятьдесят тысяч человек будут слушать, — произнесла она негромко. — Вы готовы?

Я подари ей уверенную улыбку и кивнул диспетчеру. Тот повернул рубильник.

Мари-Луиз заговорила на двух языках, сначала на оттава, потом по-французски. Хранительница представила меня и объяснила мою роль, а затем уступила место.

— Меня зовут Прохор Платонов, — начал я, и голос мой ушёл по кабелям в недра города, вырвался из сотен рупоров на столбах и крышах, прокатился по заснеженным улицам и проник сквозь стены зданий, где сидели, прижавшись друг к другу замерзающие люди. — Князь Угрюмский. Некоторые из вас знают, кто я. Остальные узнают сегодня.

Я помолчал, давая словам осесть.

— Три дня назад на Землю явилась тварь, которую этот мир не видел четыреста лет. Она уничтожила казино за городом, вырубила портальную сеть и теперь сидит посреди руин, наращивая армию мертвецов. Она считает, что Детройт — лёгкая добыча. Запертый город без связи, чьё население превратилось в трясущихся от страха людей.

Я выдержал паузу. Когда заговорил снова, голос упал на полтона.

— Она ошибается!

Я выждал ещё мгновение и продолжил.

— Я прибыл из Содружества Русских Княжеств, из самого сердца Пограничья, где наши дети учатся убивать Бездушных раньше, чем читать. Мой город, Угрюм, выстоял во время последнего Гона, взятый в кольцо тварью, немногим слабее той, что засела за вашими стенами. Целый месяц она пыталась сломать нас. Не сломала.

Я соврал. Кощей былзначительно слабее Абсолюта, но сейчас важнее всего был боевой дух, а правда убивает дух вернее любого Бездушного.

— Знаете, почему мы выстояли? Наши стены не были крепче ваших. Они были хуже. И магов у нас было меньше. Причина в другом. Люди внутри решили, что они не сдадутся. Кузнецы ковали, пока не падали у наковальни. Стрелки опустошали магазины и брались за топоры. Женщины выносили раненых под обстрелом. Старики делали патроны. Мальчишки-гонцы носились по стенам, пока над их головами кружились хищные твари.

Я подался вперёд, к микрофону, и заговорил так, чтобы каждое слово било, как молот по наковальне.

— Вы слышите меня? Вот что такое Бастион! Люди, которые решили стоять до конца!

Я позволил голосу набрать силу, перейдя на тот ровный тяжёлый тон, которым когда-то поднимал в атаку тысячи всадников.

— Детройт — город стали и пламени. Вы куёте оружие, которое использует весь мир. Ваши литейные дворы работают при минус тридцати прямо сейчас, потому что ваши мастера встали к станкам. Гарнизон три ночи подряд на одном упорстве отбивал атаки Бездушных, не надеясь на подкрепления. Ваши магические барьеры горят, потому что инженеры не спят четвёртые сутки. И какая-то тварь из-за Грани рассчитывает, что одного лишь мороза хватит, чтобы вас сломать⁈