Взгляд мой скользнул к Маяку Жизни, стоявшему в кузове одного из грузовиков. Козырь на случай, если,или когда , всё полетит к чертям. Включать его сейчас было преждевременно, ведь мы должны были выглядеть лакомой целью. В голове проскочила знакомая тревога — город остался без ментальной защиты, жители, чьи рассудки были открыты для давления Глашатаев, и каждую минуту без Маяка кто-нибудь из них мог сорваться. Тревогу я задавил, как давил её всю прошлую жизнь. Сейчас будет бой, и всё остальное подождёт.

По рассредоточенным Бездушным никто не стрелял — разбросанные в лесах мелкими группами, среди деревьев и оврагов, они не представляли собой целей, по которым имело смысл бить из орудий, потому что снаряды ушли бы в пустоту, разнося стволы и сугробы. Стоило подождать, пока они соберутся, а для этого требовалась личная провокация.

Одним прыжком вскочив на башню головного танка, я выпрямился, и ботинки мои лязгнули по промёрзшей броне. Фимбулвинтер вибрировал в руке, лезвие из Ледяного Серебра с древними рунами, нанесёнными моим отцом тысячу лет назад, мерцало синеватым холодным светом, и, вложив в гортань магию, я усилил голос до предела и выпрямился во весь рост.

Абсолют чувствовал меня, в этом я не сомневался. Восемь суток тварь наблюдала за городом из своего логова, и моя личность, горевшая ярче остальных, служила для него ориентиром и раздражителем одновременно, но теперь прятаться я перестал.

АктивировавИмператорскую волю , я почувствовал, как поток силы, древней, как кровь моего рода, хлынул через горло и вырвался наружу рёвом, перекрывшим буран.

—ХЛАД! — голос мой полетел над лесами, над равниной, над ледяным куполом на горизонте. —КОТОРЫЙ ДЕНЬ ТЫ, КАК ПАДАЛЬ, ПРЯЧЕШЬСЯ В ЯМЕ, ПОКА ТВОИХ СОЛДАТ ПЕРЕМАЛЫВАЮТ В ТРУХУ! МОР ХОТЯ БЫ ВЫШЕЛ НА БОЙ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ СДОХНУТЬ! ТЫ ТРУСЛИВЕЕ МЕРТВЕЦА!

Одновременно несколько гаубиц с городских стен рявкнули в темноту, и снаряды ушли по навесной траектории в сторону ледяного купола — калибр не пробил бы даже внешнюю корку, да никто и не рассчитывал на поражение: грохот и вспышки должны были привлечь внимание, показать, что вот армия, соблазнительная и уязвимая, с тем самым человеком во главе, выведенная в открытое поле, как привязанная коза для тигра.

Из леса тысячами стекались Бездушные, я отчётливо слышал скрип снега под их лапами. Первыми шли Трухляки, спотыкаясь и падая в снег, поднимаясь и снова шагая с неумолимостью механизмов, которыми, по существу, являлись, за ними скользили Стриги, низко прижимаясь к земле, и хитиновые панцири их отражали свет вспышек тусклыми бликами. Твари формировались в стаи, и появлялись наконец цели, по которым стоило стрелять.