Справа и слева вдоль линии солдаты делали то же самое: подбирали автоматы, расправляли плечи, стискивали зубы, вопили во всю глотку, и рядовой видел, как лейтенант Муньос медленно убрал руку с чужого воротника, развернулся к бойцам и рявкнул:
— Чего рты раззявили, сучьи дети⁈ Работаем!
* * *
Подземные этажи Чёрного Вигвама встретили отряд воздухом, которым невозможно было дышать: гниющая плоть и что-то химическое, сладковатое, от чего сводило скулы. Перекрытия были перекорёжены, бетонные балки свисали под углами, невозможными для любой нормальной архитектуры, арматура торчала из стен изогнутыми прутьями, похожими на пальцы, тянущиеся к проходящим, а стены затянула чёрная слизь, пульсировавшая при свете тактических фонарей.
Ментальное давление навалилось сразу, втрое сильнее, чем на поверхности. У двоих рыцарей из носа хлынула кровь, алые капли застучали по нагрудным пластинам из Сумеречной стали, и кулоны ментальной защиты на их шеях раскалились, обжигая кожу через подкладку. Дитрих почувствовал, как давление сжало виски клещами, и мысли замутились, словно кто-то размешивал их грязной палкой прямо в черепушке, и голоса зашептали на самой границе слышимости, зовя по имени, но маршал стиснул зубы и шагнул вперёд.
Экзоскелеты бойцов Детройта освещали путь тактическими фонарями, и белые лучи выхватывали из темноты повороты, обрушенные лестницы, провалы в полу, сквозь которые виднелись нижние ярусы. Сервомоторы тихо гудели, и тяжёлые шаги бойцов отзывались в пустых коридорах гулким эхом. Рыцари двигались плотной группой, привычно держа строй, и клинки из Сумеречной стали матово поблёскивали в луче фонаря.
Стефан Пожарский шёл впереди всех. Ментальное давление, от которого у бойцов лопались капилляры, его не трогало. Некроэнергетическая природа делала его здесь почти своим, и Дитрих видел, как Пожарский вёл группу безошибочно: поворачивал в нужных местах, обходил провалы, не задерживаясь ни на секунду, и один раз молча вскинул кулак, остановив колонну, выждал три секунды и двинулся дальше, когда за стеной что-то тяжёлое прошуршало и удалилось.
— Четыре Стриги справа, уровнем ниже, — бросил Пожарский, не оборачиваясь. — Уходят на юг. Двигаемся.
Маршал Ордена провёл жизнь среди воинов и умел отличать человека, который притворяется уверенным, от того, кто уверен по-настоящему, и в движениях Пожарского не было ни колебания, ни напускной показушности. Фон Ланцберг поймал себя на мысли, что ему самому рядом с Пожарским не по себе почти так же, как рядом с Бездушными.
Спуск на третий подземный уровень оказался завален обломками бетона и перекрученной арматурой. Василиса раздвинула завал геомантией, не замедлив шага, и обломки разъехались в стороны, как створки дверей, открывая проход в пространство бывшего исследовательского крыла. Лабораторный комплекс Гильдии Целителей, о котором упоминала Голицына, когда рассказывала о штурме казино. Потолок здесь был выше, стены облицованы белой плиткой, побуревшей от копоти и слизи, и в центре обширного помещения, в кольце разбитого оборудования, Дитрих увидел их.