Армия, которую Хлад собирал девять дней, стягивая Бездушных из лесов, болот и кладбищ, наращивая численность подкреплениями через портал, была уничтожена на сорок процентов за одно утро. Две трети потерь пришлись на пожар — тысячи Трухляков и Стриг сгорели в лесу или были расстреляны артиллерией при попытке выбраться на открытое пространство. Координация без Глашатаев превращалась в ручную работу, требовавшую постоянной концентрации Абсолюта, который и без того расходовал энергию на регенерацию ран, нанесённых двумя Архимагистрами. Рассвет разгорался над горизонтом, и серый свет полз по равнине, заливая мёрзлую землю бледным сиянием. Бездушные не любили дневной свет. Убить не убивал, прямого вреда не причинял, но замедлял рефлексы, притуплял чутьё и делал низших тварей ещё тупее, чем они были от природы.
Хлад стоял неподвижно у края кратера.
Осада должна была сломить город за несколько дней. Не сломила. Он перебирал причины, и каждая из них в отдельности была незначительной, а вместе они складывались в картину, которую Господин назвал бы провалом. Глашатаи давили на город девять суток, а неизвестный обжигающий артефакт нивелировал их воздействие, и ментальное оружие, которое покоряло целые миры, здесь едва работало. Его ауры хватало, чтобы вымораживать, но не хватало, чтобы сломать. Бойцы, чьи средства связи Хлад подавил ещё в первые дни, каким-то образом сохранял координацию, словно люди за стенами располагали неизвестным Абсолюту способом связи. Живые не просто держались, они учились быстрее, чем Хлад адаптировал тактику. Город, задыхавшийся неделю назад, обрёл второе дыхание.
Главная проблема заключалась в том, что осада стоила дорого. Каждый день Хлад тратил энергию на поддержание портала, на ледяной саван, окутавший земли, на восполнение потерь, на управление, на регенерацию собственного тела. Расход превышал приход, и кривая медленно, но верно ползла вниз. Ещё неделя в том же темпе, и Абсолют начнёт слабеть.
Три пары глаз, упрятанных глубоко внутри грудных клеток, смотрели на зарево пожара, за которым светились стены людского города. Между Абсолютом и его будущей вотчиной лежали километры горящего леса. Его аура замораживала всё вокруг, и огонь, несомненно, погаснет на пути Хлада, но тварь была ранена: обугленная плоть на левом торсе ещё восстанавливалась, пробоина от каменной башни, пронзившей центральную грудную клетку, затягивалась медленнее, чем должна была, и каждый метр восстановления требовал энергии, которой и без того оставалось меньше, чем хотелось бы. Аура гасила огонь, но часть безмозглых существ, которые потянутся за ним к городу, сгорят в процессе марша. Бессмысленные и совершенно ненужные сейчас потери.